— Пожалуй.

— Шакшуку[2] возьмёшь?

— Нет.

Бармен начал готовить сложный коктейль. Закончив, он поджёг его и катнул бокал по стойке.

— Смотрю, вы обстановку своего бомжатника обновили, — заметил Бео.

— Не всё же время смотреть на срань, доставшуюся нам в наследство от коммунистов. Если настало время великих перемен, то глупо сопротивляться.

— Помнится, здесь ещё музыканты были.

— Все выступления теперь по средам и субботам. Ты за этим пришёл, по музыке соскучился?

— Мне нужно с Мамашей поговорить, — ответил Бео, задув ядовито-зелёное пламя.

— Не думаю, что она будет рада тебя видеть.

— Я попробую её переубедить.

— С ней Младший, так что…

Бео скривился и отставил бокал.

— Да, это сильно усложняет дело. Но разговор серьёзный, заднего включать не буду.

— С возрастом Мамаша стала слегка повёрнута на контроле, никуда его не отпускает от себя. А то опять накосорезит, а ей разгребать.

— Всё правильно делает. Отпусти такого, и его резиновыми дилдаками отмудохают в ближайшей подворотне.

Бармен хохотнул.

— Так что, устроишь нам встречу? — спросил Бео.

— Ждите здесь, — ответил бармен и отошёл, доставая мобильник.

Его место тут же занял мрачный бритоголовый дроу.

— Давно здесь? — спросил у него пикси.

Дроу не ответил. Бео не стал настаивать и попробовал коктейль.

— Всё тот же вкус, — сказал он и сделал ещё один глоток. — Хоть что-то в этом мире остаётся неизменным.

— Когда ты был тут в последний раз? — спросил Каин.

— Вспомнить бы ещё… пожалуй, лет десять назад, как раз после развода. Хреново тогда было, решил нажраться как следует.

— И тебя до сих пор помнят?

— Меня вообще сложно забыть.

Вернулся бармен.

— Пошли, Мамаша примет вас.

Бео и Каин последовали за ним. Они шли по длинному тёмному коридору в сопровождении двух вооружённых громил.

— Говорить буду я, — шепнул Бео. — А ты молчи и выгляди как суровый наёмник. И внимательно следи за окружением, держа руку в кармане. Только куртку сперва застегни.

Их отконвоировали в богато обставленный кабинет. Вдоль стен разместились атласные диваны, стены увешаны картинами, а в углах стояли скульптуры. Огромные витражные окна отбрасывали разноцветные блики на роскошный ковёр. Со стен неодобрительно взирали многочисленные портреты других пикси — видимо, предыдущие поколения преступной семейки. В камине уютно потрескивали эвкалиптовые дрова.

— Бео Ракоши. Не думала, что увижу тебя когда-нибудь.

За столом сидела пожилая пикси, одетая в деловой костюм. Белые волосы она собрала в высокую причёску, вышедшую из моды ещё полвека назад. На лацкане жакета поблёскивала рубиновая брошь в серебряной оправе.

— По крайней мере, живым, — добавила Мамаша Ди. — Но ты не перестаёшь меня удивлять.

— Я тоже рад тебя видеть, Мамаша.

На одном из диванов развалился Младший, который злобно уставился на визитёров. В отличие от своей консервативной матери, он предпочитал носить блестящие костюмы и яркие галстуки с аляповатыми рисунками. Беспокойно барабанящие по подлокотнику пальцы были унизаны массивными золотыми перстнями. Тёмные волосы он зализывал назад с прямо-таки маниакальной тщательностью, отчего они казались нарисованными.

— Располагайтесь, — сказала Мамаша Ди, указав на приготовленные стулья.

Бео сразу же залез на стул. Каин остался стоять. Мамаша Ди перевела на него взгляд.

— Тебе предложили сесть, вампир. Не заставляй меня повторять.

Тяжёлые руки надавили на плечи, и Каин рухнул на заботливо подставленный стул.

— Давай сразу к делу, Бео, время дорого. Зачем пришёл?

— Что ты знаешь о недавней заварушке в Уйлипотвароше?

Мамаша безразлично пожала плечами.

— Ничего. У меня нет интересов в том районе.

— Думаешь, я поверю, что такое предприятие может обойтись без тебя? Федералы оттуда, по меньшей мере, тонну наркоты вывезли. Пришлось пару грузовиков подгонять.

— Не имеет значения, во что ты там веришь, Бео. Я ничего об этом не знаю. Разве что…

Она покосилась на сына. Тот беспокойно заёрзал на месте и принялся поправлять залитые бриолином волосы.

— Давай начистоту, — сказал Бео, подавшись вперёд. — Дело серьёзное, Мамаша. Твои подручные облажались — этим делом заинтересовались ищейки инквизиции. Откупиться не выйдет. Так что лучше расскажи всё мне.

— И ты меня прикроешь по старой памяти?

— Обещать не могу, но сделаю всё возможное.

— Покажи мне дурака, который поверит храмовнику. Да ещё такому, который с федералами связался.

Бео покосился на Младшего.

— Кажется, я знаю одного такого. Не храмовник, правда, но тоже ходит под мухой и заколпачен по самую макушку.

— Да? — изобразила удивление Мамаша. — И кто же это?

— Не могу сказать, он страшно обидится.

Младший то ли не понял, о ком речь, то ли решил собрать в кулак всё скупо отпущенное ему природой самообладание и промолчать. Мамаша Ди сложила пальцы домиком и внимательно посмотрела на Бео.