Покинув кабинет, я и Рада решили молча прогуляться. Я прикидывал, что нужно приготовить для проведения ритуала. Девушка же выглядела немного растерянной, и я понимал, почему, но разговор на личную тему лучше вести не в стенах особняка, здесь нас могут подслушать.

Когда мы оказались за стенами главного дома, Рада грустно вздохнула:

— По мне все настолько понятно?

— Я ставлю на то, что Илберт тебя хорошо знает, — произнес я больше для того, чтобы поддержать. — Да и неважно это уже. Ты слышала — он не против. Нам нет необходимости сильно скрываться. Достаточно не афишировать слишком уж нагло.

Огненная волшебница поморщилась, но тут же взбодрилась, встряхнув гривой вспыхнувших на несколько мгновений волос. Маги и не на такие спонтанные фокусы способны, но все же это больше проявления внутреннего коктейля из эмоций, чем демонстрация возможностей.

— Ты прав, надо жить дальше. Что нам нужно? — и, чуть покраснев под моим взглядом и улыбкой, добавила, — Для ритуала.

— Обычные ингредиенты, там ничего экзотического, — еще раз прокрутив в голове список, и добавил уже серьезнее: — Есть одна проблема, с которой нам придется разбираться.

— Какая? — насторожилась Рада.

— Нам потребуется Зак.

Румянец мгновенно исчез, сменившись легкой бледностью.

— Он будет очень недоволен, — намекнула девушка на главу рода.

— Будет, — соглашаюсь. — Еще как будет. Но Зак нам жизненно необходим. Ритуал и так опасен. Для нас обоих. Ты, вполне возможно, еще не восстановилась полностью. Я вообще без сил. И я не знаю никого, кроме Зака, кто мог бы нас подстраховать. Да и кому бы я мог довериться в такой момент.

— Я понимаю, — Рада вздохнула. — И еще понимаю, что после ритуала снова попаду на больничную койку, независимо от результата.

— Не расстраивайся, — я не сдержал улыбки, — я обязательно буду тебя навещать, фрукты приносить.

Волшебница наконец улыбнулась, покачав головой.

— Дурак.

— Тем и живем, — не стал я отрицать, но тут же стал серьезным и продолжил уже по делу. Да и переубеждать девушек дело неблагодарное. — У нас времени очень мало, поэтому давай к делу. Ты собирай тех ребят, что занимались источником, готовьте все для ритуала. А я поговорю с Заком. Калеку и убогого он бить сильно не будет, а если и будет, то сам же вылечит.

Рада покачала головой повторно:

— Все равно дурак.

— Ничего не могу с собой поделать, — с трудом давлю улыбку, — когда смотрю на твою серьезную моську, не могу удержаться.

— Прекращай, — сказала Рада, при этом сама выглядевшая куда более довольной, чем несколько минут назад. — Будь серьезнее, нам предстоит важное дело.

— Я серьезен как никогда. За работу. Но сначала…

Волшебница заметила мое движение, но не стала сопротивляться. Нас соединил нежный долгий поцелуй.

К черту Эвверанов, я сделаю это для нее.

И вернусь.

Точно вернусь.

— Пошел вон! — прямо от дверей «радостно» приветствовал меня Зак.

Обиделся. Точно обиделся.

— Обычно друзья начинают с «Привет» или вроде того, — ответил я, закрывая за собой дверь.

— Друзья не похищают не закончивших лечение пациентов! — Зак на меня не смотрел, демонстративно не смотрел. — И я сказал тебе: пошел вон!

Иногда его одержимость своей работой утомляла окружающих. Порой даже сильно.

— С ней все хорошо, расслабься, — с улыбкой произнес я, даже не думая уходить. — Магию не применяла, хорошо отдыхала и правильно питалась.

— Что ты знаешь о правильном питании и отдыхе?! Магию не применяла? Да ей нужно проходить реабилитационный курс!

Сейчас его одержимость порядком раздражала.

— Зак, надоел! — махнул я на него рукой, придвигаясь чуть ближе несмотря на недовольный голос целителя. — Не ты ли сам мне рассказывал ваш профессиональный анекдот? Про то, как без лечения насморк длится семь дней, а при правильном лечении всего неделю?

Маг оглянулся на меня, оторвавшись от своих бумаг:

— Да при чем здесь…

— Я сказал — успокойся! — надавил я. — Ее жизни, здоровью и способностям ничего не угрожало, мы оба это знаем. А вся эта реабилитация — это твой профессиональный бзик, требующий пронаблюдать пациента до полного выздоровления. Не более того.

Зак насупился и скрестил руки на груди.

— Я серьезно, — устало вздыхаю. — Если бы ей что-то действительно угрожало — сам бы к койке приковал. Поверь, — проникновенно произнес я. — Она в порядке.