Рада замешкалась лишь на секунду:

— Да! Мы работали вместе и успели… проникнуться взаимным уважением и необходимым доверием.

Илберт хмыкнул. Несколько раз он перевел взгляд с Рады на меня и обратно, что-то обдумывая. А затем в лоб спросил, нисколько не пытаясь скрасить произнесенное:

— Вы спите друг с другом?

Удивление мы изобразили оба и вполне правдоподобно. Потому что действительно были удивлены. Не самому вопросу, а тому, что он спросил так прямо.

— Эм… Нет. — ответил я, глядя на патриарха с выражением: «С чего такой вопрос, и откуда вообще такие мысли?»

— Скрывать бесполезно, — отмахнул на это Илберт, — я пожил побольше вас, и такие вещи определяю легко. По тебе, Солрэн, так сразу и не скажешь, правда, но вас обоих сдает Рада.

Девушка покраснела и потупила взор.

— Меня интересует только один вопрос, — продолжил Илберт. — Это началось до смерти Барнсара или после?

Рада отвела взгляд, а я, вздохнув, признался:

— После.

— Это я могу понять, — маг кивнул. — И принять. Сколько вам нужно времени?

— Учитывая обстоятельства, — я глянул на Раду, отслеживая ее согласие, — мы отправимся к источнику при первой возможности и начнем подготовку ритуала.

Волшебница согласно кивнула, не имея никаких возражений.

— Отлично. Мне с трудом верится, что это вообще возможно, я о таких… лазейках никогда не слышал, — признал Илберт. — Но выхода у нас действительно нет. Поручение Атарис придется как-то выполнять. Есть мысли на этот счет?

— Мне не доводилось получать такие задания, — я неопределенно пожал плечами, — в одиночку я такое не потяну точно. Единственное, что приходит в голову… Искать тех, кто совершил первое покушение.

Я задумался под ожидающими взглядами, пытаясь понять ускользающую мысль.

— Томэк, тот старик, говорил, что не один. Соответственно есть и другие Ларрианские аристократы, вынашивающие планы отыграться у империи. Пусть у меня пока нет конкретных идей, как именно выйти с ними на связь, только предположения… Но с этого можно начать. В идеале — сделать все чужими руками. Ведь важен результат, а не кто будет конечным исполнителем. К тому же у нас есть вторая не менее важная проблема, чем самое покушение, успешное или нет.

— Не оказаться всем родом на скамье подсудимых, — кивнул Илберт, обдумывая сказанное мной.

— У меня есть контакт офицера Девятого Отдела Имперской Канцелярии. Пусть, по его словам, его отдел занимается несколько иными вопросами, но какая разница? Я свяжусь с ним и скажу, что вышел на след организации, готовящей действия против империи, вплоть до терактов и прочего, как это было с Томэком. И готов внедриться, по своим личным причинам, в их ряды, а также быть доносчиком.

Остальное Илберт додумал и без меня:

— И сразу после покушения сдать всех заговорщиков скопом, обелив свое имя. А то, что не предотвратил покушение — не получилось. Слишком мало времени провел с ними, чтобы заручиться безоговорочным доверием, — Илберт усмехнувшись развел руками. — Понятно, что умные люди все поймут, но по закону все вполне чисто. Это похоже на план.

— Не идеальный, но нас жмут сроки, придется импровизировать, — вздохнул я.

Мне это не особо нравилось, но других вариантов я действительно пока не видел.

— Пару минут назад я считал, что единственный способ провернуть покушение, который нам хоть как-то доступен, это навалиться на Антала всем родом, в лоб. Самоубийство, во всех смыслах, но за такой срок ничего другого нам не остается, — новый глава чуть улыбнулся совсем без радости. — А теперь я начинаю думать, что у нас есть шанс. Жаль Антала, хороший он человек. Но если ему уже подписали приговор, мы не сможем его спасти, разве что погибнем вместе с ним. Не мы так другие исполнят предначертанное.

Самооправдания, конечно, но здесь ничего не сделать. Не губить же собственную семью только из-за абстрактной «чести», особенно понимая, что Антал уже сам отвернулся от Эвверанов. Будь иначе, то нам бы и не потребовалось все это.

— А сам ты? — продолжил Илберт, пристально глядя на меня. — Готов пожертвовать своими друзьями? Все же ты из этих мест.

— В среде Ларрианской аристократии у моей семьи было не так уж много друзей. И, что важнее, они уже встали на путь вне закона. И в этом случае цель не оправдывает средства. Даже если каким-то чудом им удастся поднять восстание, каким-то чудом выбить имперские силы с Ларрианской земли, и каким-то чудом империя не приведет новые войска, чтобы снова все завоевать… — скепсиса в мой голосе было достаточно, чтобы понять, что я про это думаю. — Это ничего не изменит, потому что вместо империи придут другие, у восставших просто не хватит сил на еще одну полномасштабную войну.

— Здраво, — согласился Илберт, странно посмотрев на меня. В его взгляде было все меньше недоверия ко мне.

— А главное то, что я теперь Эвверан. Благо семьи для меня превыше всего.

Немного пафосно, но…

— Хорошие слова, — одобрил мужчина. — Некоторые сочтут их наивными, но не я. Действуйте. Я со своей стороны приложу все усилия, чтобы облегчить тебе задачу.

Красивые слова. Вот только я как-то сложно представлял, чем он мне сейчас сможет помочь. С другой стороны, невозможное все же случилось — он перестал демонстрировать откровенную неприязнь. Жить можно, надеюсь, что только не коротко.