В этот момент Матвей осознал, что данное собрание рискует стать самым длинным и тяжелым за всю историю их общества.

Коалиция может быть собрана как в ближайшее время, так и после того, как алтари перестанут работать. Есть какой-то шанс на то, что настоящие смерти умерят пыл собравшихся здесь. Но потом начнется борьба за ресурс. Да за тех же женщин, которых мало. Если не получится ничего с засеиванием полей… А есть все шансы, что не получится — что-то Матвей не припомнил кого-то с подходящими навыками в коллективе, надо бы поискать.

В любом случае в ближайшее время проблем только прибавится. Если алтари перестанут работать, трудностей будет слишком много, с малым шансом на выживание всех землян. Если у них есть хотя бы месяц в запасы, то шансы куда выше.

По-любому нужны целители. Также есть смысл качать выносливость, пока это позволяют алтари, и брать навыки, завязанные на регенерацию.

Да, дел намечалось многовато. В который раз Матвей пожалел, что взвалил на себя эту ношу, но быстро отбросил лишние мысли.

Плакать потом будет. Сейчас время потрудиться.

***

— Ты где пропадал? — потребовал ответа прямо с порога тот, кого люди называли Генералом.

Сидел он в штабе. То есть в здании рядом с храмом, где обосновался с первых дней.

— Это длинная история, — ответил Гена, подходя.

В штабе сейчас никого, кроме двух помощников, не было. Хотя того, что стоял справа от Генерала, лучше было называть телохранителем. Гена прикинул, что говорить и в какой последовательности. Не стоит ли удержаться информацию или открыть не всю правду. Попросить удалиться лишних или выпалить так.

А потом он подумал, что не мастак играть в эти игры, и сказал как есть.

— Поучаствовал в убийстве бога. Точнее, наблюдал со стороны… Если хотите всю историю, я бы не отказался от чего-то горячего.

Несколько секунд висела тишина.

— Что значит участвовал в убийстве бога? — спросил Генерал холодно.

— То и значит.

Гена уважал этому мужчину. До определенного предела. Тот сильно подвинулся, после того как его шакарка обработала. Что стало известно общественности. С легкой подачи Гены. О чем Генерал узнал. Так между ними «небольшая» неприязнь и родилась.

— Нас всех нехило так обманули. Сам бога не видел, но по рассказу — это синекожее, мелкое существо. Пришелец, проще говоря. Так что, пожрать найдется? Или чаю хотя бы налейте, имейте совесть. Я четыре дня в походе был, задолбался. Даже помыться не дали, сразу сюда притащили.

— Что за бред ты несешь? — спросил второй помощник, не телохранитель, а скорее зам.

— Раз бред, то я пойду. Считайте, что просто погулять выходил. Жив здоров, как видите, — улыбнулся парень.

Генерал переглянулся со своими людьми.

— Принесите ему поесть и чай, — сказал он. — А ты садись и начинай рассказывать. В деталях.

Вскоре Гена рассказал, что узнал. То, что меняло все расклады.

После чего было собрано общее совещание из главных командиров. Гене пришлось повторить рассказ. Репутация у парня была специфическая. С одной стороны, он молодой и невоенный, что автоматом обесценивало его в глазах собравшихся. С другой стороны, он высоко поднялся в уровнях, был сильным воином и первым, кто высказался против союза с шакарками. Последнее было неоднозначным фактором. Потому что собравшиеся, все как один, поддались чарам шакаров. Хорошо хоть, если знать, с чем бороться, это эффект контролируемый.

В контексте всего этого Гена был раздражающим, но всё же полезным человеком. Поэтому слушали его внимательно.

Обсуждение продлилось до глубокой ночи.

На следующий день дрогворцы встретились с ороборгцами, где информация подтвердилась. Исследование озера также подтвердило, что там появились обломки и следы взрыва.

С оробогцами был заключен договор. Если по-простому, то он звучал так: вы не лезьте к нам, мы не будем лезть к вам.

Шакарцы и эрмерцы об этом не узнали, но вскоре прочувствовали на себе все последствия, когда две фракции открыли охоту на них.

На то, чтобы восстановиться, у меня ушла неделя. Регенерация работала, раны залечивались, но происходило это медленно. Гена куда-то ушёл, Ева тоже сначала отбыла в ороборгам, а потом занялась делами. Я же сидел и скучал, наблюдая за теми, как наша армия каждый день выходит на охоту.

Ситуация не казалось критичной. Моего вмешательства не требовалось.

Я остался предоставлен сам себе.

Это было тяжелое время. Одно я понял точно. Когда остаёшься один, никому особо не нужный, без цели в жизни — это само по себе способно убить.