Рядом шёл Гамион и Илиот, поэтому я поднял ладонь к глазам, словно прикрываясь от солнца и вглядываясь в лес, буркнул себе под нос:

— И всё?

Тень отлично поняла, к кому вопрос:

— Больше никого, господин.

Ну и отлично. Зря они собрались в одном месте. Для меня это не больше, чем приглашение заглянуть в гости.

Гамион шагнул ближе, на ходу окинул склон взглядом, спросил:

— Господин, вы что-то заметили?

Я кивнул, скомандовал:

— Сбивайтесь в кулак и вперёд, на склон, — миг помедлил, выбирая подходящий ориентир, и добавил. — Вон под то серое пятно.

Гамион покрутил шеей и восхищённо заметил:

— Я слышал от вашего отца, господин, что когда он нащупал путь к титулу Клинка, то его чувства обострились и он стал замечать то, что раньше ускользало от его взгляда и слуха. Похоже, господин, вы идёте по верному пути.

Верный путь? Я хмыкнул:

— Это вряд ли, Гамион.

Словно подтверждая мои слова, среди деревьев мелькнула ещё одна тень, замерла в шаге от меня и сообщила:

— Наблюдатель заподозрил неладное и бросился к основному отряду.

Я выругался, помянув Безымянного, рявкнул:

— Быстрей!

И сам рванул с дороги, с каждым шагом, с каждым ударом сердца всё больше и больше жара души отправляя в ноги. Деревья так и замелькали, набегая на меня, только успевай шевелиться и выбирать путь. Сейчас мою скорость бега ограничивали не моя выучка Шагов северной тропы, не число даров Хранителей, а лишь моя сноровка. Чуть зазеваешься с шагом, чуть ошибёшься и либо врежешься в дерево, либо навернёшься через куст.

— Господин, левее.

А вот тени мчались напрямик, проходя сквозь стволы. Ловко. Но я ещё из плоти и крови. И это хорошо.

Две минуты и я догнал реольца-наблюдателя. Не идар, даже не старший воин, он не успел добраться до своих.

А второго шанса, шанса докричаться до них, я ему не дал.

Едва за деревьями мелькнул серый плащ, я выхватил меч и стегнул в просвет призрачными клинками.

Реолец только коротко вскрикнул, а затем рухнул, рассечённый на куски.

Я замер прислушиваясь. Ничего. Потребовал:

— Они услышали?

Одна из двух теней тут же метнулась вперёд, исчезая из виду. Вернулась через минуту:

— Нет, господин, они все так же сидят в расщелине.

Я криво ухмыльнулся. Глупцы. Потёр щеку, верхнюю губу, ощущая под пальцами пушок. Да, бриться. Определённо. Как только вернёмся к обозу и вещам, что мы там оставили, нужно найти бритвенный набор. Не может быть, чтобы у всех моих людей не нашлось запасного.

Мои люди, запыхавшиеся, раскрасневшиеся, добрались до меня почти через десять минут. Согласен, склон тут крутой.

Кодик, двигавшийся впереди, замер при виде меня, затем махнул рукой, подавая сигнал идущим следом. Сам встал рядом озираясь:

— Второй наблюдатель сбежал?

Я покачал головой:

— Видел только одного.

— Глупо, — покосившись на меня, Кодик поправился. — С их стороны глупо, господин. Есть ведь умельцы подбираться бесшумно. Всегда нужно двойные посты ставить.

Я кивнул, наблюдая, как мои воины собираются вокруг. Повёл рукой, молча указывая им направление. Точно в сторону стоящей впереди тени.

Спустя ещё двадцать минут Гамион оценил открывшийся нам вид:

— Поверить не могу, господин, что вы сумели их здесь заметить.

Я заметил как на него покосился Кодик, но так и не понял: Кодик тоже не может поверить, не верит или удивляется, как мог поверить Гамион? Да и какая разница? Илиот и Орак вон стоят молча. Вроде как им совершенно безразлично, как я сумел провернуть этот трюк.

Повёл обнажённым мечом:

— Нападайте.

Солдаты растеклись в стороны, охватывая горловину входа в расселину, привычно разбиваясь на два отряда, в центре которых идут Гамион и Орак. Да, не Паладины, но слабые идары, выросшие из старших воинов, почти достойные звания гаэкуджи любого Малого дома. Они способны достойно встретить удар вражеского идара и спасти остальных. Если что, есть ещё и Кодик, точно так же не носящий шелка и ещё более сильный. Он на равных бился с Креодом.

Чуть позади, в центре, шёл Илиот, готовый отбить стрелы или грязную уловку своими внешними техниками. И я, готовый поддержать его своими тёмными полотнищами. Давно заметил, что так выходит лучше. Мои полотнища словно продляют жизнь его техник.

Всё, что успели сделать реольцы — это вскочить от шума наших шагов и схватиться за мечи.

А затем я ударил Стеной мечей, перегораживая ей расщелину от края до края. Половина врагов рухнула, истекая кровью, со второй схлестнулись мои воины.