Шрифт:
— Вот!
— Да как же так?
— Послушайте! — предпринял последнюю попытку Надорванное Ухо.
— Нечего тут слушать! — встал кто-то из-за стола. — Не по чести это!
— Вор, Глинский!
— Обманщик!
— Предлагаю прямо сейчас пойти и спросить с него! — крикнул Боцман.
— А пойдёмте!
— Пошли!
— Вставайте, мужики! Пойдём и спросим у него, на что он наши деньги спускает!
Хозяин Весельчака безмолвно вытянул руку, пытаясь остановить мужиков, но то было невозможно. Разгорячённые и разъярённые, они схватили стулья, бутылки, оружие и гурьбой вывалились на улицу…
Глава 24. Сети
Во времена пера и чернил бумажки смотрелись по-особому. Чёткость, правильность слов, построение предложений, печать, подписи, фигурная рамка и прочие штучки, отличающие настоящий документ от ненастоящего.
Это тебе не жопу на ксероксе отсканировать. Тут всё по уму. Именно такой документ мне и нужен был. И не для того, чтобы пустить пыль в глаза, а чтобы задокументировать серьёзность своих намерений.
В непривычно чистой комнате за письменным столом сидел юрист. Рядом с ним стояла кружка парящего чая, вторая — у меня в руке.
На вкус чай был крепковат, но с вином я решил завязать окончательно. Сколько угодно можно самому себе доказывать про поднятое настроение, и что выпивший я работаю даже лучше, чем трезвый — всё фигня. Дела пошли серьёзные. На кону стояли не только честь, репутация, деньги и моя никчёмная жизнь, но и жизни людей. Такие проблемы под винишко не решаются.
— Ну что?
— Заканчиваю, — чуть повысив голос ответил юрист, как бы намекая, чтобы я отвалил и ни лез под руку.
Окей. Я лишь подошёл чуть ближе и посмотрел на бумажку. Желтоватый лист, большой, почти как два А4. Озаглавлен фразой: «Доверенная о прекращении соглашения по передаче премии от Ростопчиной к Глинскому».
— Подпись! — скомандовал юрист и протянул мне перо. — Вот тут!
Жадный ублюдок внутри меня вздохнул, понимая, что я своей же рукой лишаю себя крупной и постоянной суммы. Заткнул его подальше, подписал.
— Теперь всё, — сказал юрист. — Согласно этому документу, соглашение о передачи Ростопчиной премиальных от рыбаков прекращает своё действие. Теперь Ростопчина сама управляет этими деньгами, а значит, обязуется выплачивать их рыбакам по условиям, указанным в договорах.
— Отлично! — я пожал ему руку. — Архип рассчитается с вами внизу.
— Всего доброго, господин Глинский.
— Ага, давай!
Юрист ушёл. Я повертел бумагу в руках, затем сложил её вчетверо и сунул в конверт. На лицевой стороне написал: «Лично в руки Ростопчиной». Собирался позвать Криса, но тот прибежал сам.
— Чёрт, улыбнулась же мне судьба, когда подсунула такого смышлёного помощника, — сказал я. — Ты будто чествуешь, когда нужно прийти. Иди сюда! Есть дело. Нужно…
— Там рыбаки! — пискнул запыхавшийся Крис и показал на окно.
— И чего? Ты у них донку украл?
— За вами идут…
Крис первым подбежал к окну, я — за ним. Ух ты, блин… В свет тусклых фонарей по улице шла толпа. Факелы, куски мебели, ножи, бутылки. Толпа ни капельки не дружественная. Я открыл окно и послушал. Ревели они — будь здоров. И приближались. Когда до башни оставалось метров двадцать, толпа зашевелилась. В башню полетели камни и бутылки. Тут я конкретно офигел.
— Что это?! — спросил я у Криса.
Пацан пожал плечами и протянул пистолет.
— Глинский, тварь, выходи!
— Выползай, крыса!
— Верни наши деньги!
Деньги, значит? Я подошёл ко второму окну и посмотрел вниз. Восемь моих бойцов нерешительно выходили ко входу в башню. Они заметили меня в окне и уставились, спрашивая, что им делать. А я — хз, что тут делать. Действовать по ситуации, но главное — не стрелять. Тем более что я подготовился. Не зря на ночь глядя юриста позвал.
— Бежать надо! — пролепетал Крис.
— Бежать нужно тому, кто головой не думает, — я подошёл к столу и взял конверт. — Мне бегать не нужно. Сейчас уладим вопрос.
Пистолет я, конечно же, взял. Бумажка-бумажкой, но, если что, пьяных рыбаков придётся привести в чувства. Побежал вниз и уже на третьем этаже услышал выстрелы. Один, второй, а потом — множество.
Скатился вниз и окунулся в ад. Пьяные, злые, окровавленные рыбаки ломились в башню. Мушкет Архипа валялся под ногами, а сам он, будто боец на ринге, стоял и молотил подступающих с двух рук. Напор всё усиливался и усиливался.
— Стойте, идиоты! — крикнул я, но сам себя не услышал.
Мимо пробежал Кривоносый и пальнул в потолок. Грохот выстрела, дым. С ужасом я подумал, что зря он в потолок выстрелил…