— Нет. Дёргается, иногда что-то бормочет, но глаза не открывал. Знаешь, что это за болезнь?

— Догадываюсь.

— Тогда дай лекарство! — набычился Конфуз.

— Лекарства нету. Сколько у вас людей?

— Достаточно. Что насчёт лекарства?!

Перед нашей встречей Архип рассказал, что во время вылазки в гнездо Мясника я подстрелил брата Конфуза. Осталась обида.

— Он выживет, не переживай. Такое случалось со мной и с Румянцевым. Другое дело, что он уже не будет прежним.

Конфуз раскрыл глаза чуть шире.

— Яд изменит его.

— Яд?

— Его отравил Мещерский. Я такое проходил уже дважды. Когда Мясник очнётся, он не узнает вас. А вы не узнаете его. Он будет совсем другим человеком. Для нас с тобой хуже всего то, что он перестанет быть тем Мясником, которого мы любили и уважали.

— Ты что несёшь?! Мне нужны лекарства! — Конфуз вскочил из-за стола.

Архип оттащил его вместе со стулом к стене и придержал.

— Слушай, что я тебе говорю! Он выживет и очнётся, но ты его не узнаешь. Очень быстро ты поймёшь, что перед тобой — совсем другой человек. К нему придёт Мещерский, и Мясник согласится на его условия, скорее всего.

— Пф-ф-ф! Мясник сам решает, как ему поступить!

— Когда ты поймёшь, что я был прав, приходи ко мне, — я посмотрел ему в глаза. — В последнее время в городе, особенно в наших районах, видны перемены к лучшему. Мы заинтересованы в том, чтобы их сохранить. А вот у Мещерского на этот счёт другое мнение. Спасибо, что зашёл.

— Зря потратил время, — бросил Конфуз и ушёл, хлопнув дверью.

… … …

Итак, что мы имеем?

Мясника потеряли, а значит, потеряли и большинство за столом совета. Мещерский, засранец, меня переиграл.

Кому охота земли отдавать? Никому. Вот он и решил меня грохнуть. Чудом пронесло. Второго шанса себя отравить я не дам. Не так уж и сложно. Заглядывай в бокал, пей только своё вино. К счастью, не в двадцать первом веке живём, «новичками» тут не травят.

Скоро состоится следующий сход господ. И что там будет? Как этот козёл осмелится смотреть мне в глаза? Даст ли денег?

Плохо, что Конфуз, зараза, оказался несговорчивым. Оно и понятно. С чего бы ему со мной объединяться, при живом господине. Жаль. Банда Мясника пришлась бы кстати. Тем более что они и часть бывших бойцов Румянцева подтянули. Поэтому Мещерский с Мясника и начал. Угроза там вырисовывалась нешуточная.

Подо мной задрожал пол. Долбя громоздкими ботинками, наверх вбежал Архип и открыл дверь:

— Приехал!

— Кто?!

— Мещерский!

— Да ладно?!

Медленно мы спустились на первый этаж. Но пока не совались к двери. Там стоял Кривоносый и довольно дерзко закрывал своим телом проход. Представляю, как тряслись его коленки, глядя на варвара Самсона.

— Кто с ним? — спросил я, выглядывая из-за лестницы.

— Самсон, Шеремет и ещё человек пять простых, — ответил Архип. — Чего делать будем?

— Не воевать приехали, — решил я. — Ни стояли бы у двери в ожидании.

— Точно, — подтвердил Архип.

— Впустим и узнаем, чего он хочет. Хотя примерно я представляю, — сказал я и посмотрел на Архипа. — Присмотри за Самсоном.

— Лады, — кивнул он и пошёл к входу.

Мещерский стоял в дверях и улыбался, глядя на меня. Лицемер хренов. Я похлопал взмокшего от напряжения Кривоносого, тот отошёл в сторону.

Самсон стоял сбоку от Мещерского. С каменным лицом и неподвижный, как скала. Шевелились только его глаза, большие и опасные. Он проводил взглядом Кривоносого, скользнул по мне и остановился на Архипе. Защитная турель, бл*ть! Переключился с менее опасной цели на самую опасную. Я, конечно, не сомневался в Архипе, но тут силы были не по шансам. Самсона в детстве, видать, обронили в тазик с анаболиками. Причём уронили не люди, а медведи гризли, которые его воспитали. Чем ещё можно было объяснить его способность рычать, от которой к херам выносило окна, разбрасывало мебель, сносило и контузило людей?

— Приветствую, господин Глинский, — сказал Мещерский. — Позволите войти?

Мещерский пожал мне руку и протиснулся внутрь. Охранники зашевелились. Архип с Кривоносым хотели удержать их снаружи, но не тут-то было. Самсон прошёл сквозь них и остановился у лестницы. Моим ничего не оставалось, как просто приклеиться: Архипу к Самсону, Кривоносому к Шеремету. Остальные бойцы кучками тусовались на улице.

— Пускай парни побудут здесь, а я предлагаю подняться наверх, — улыбнулся Мещерский. — Позволите?

Проскользнула мысль, что Мещерский и сам-то неслабый. Выше на полторы головы, плечистый, руки здоровые, как у баскетболиста. Впрочем, такие как он не любят пачкать ручки. Да и кишка тонка. Хрен он справится с моим дымным джиу-джитсу.

— Ну, пошли, — я показал на лестницу.

Оказавшись наверху, Мещерский распахнул дверь и вошёл в мою комнату. Улыбается, строя из себя порядочного, а сам — то ещё хамло. Вышел в середину и презрительно осмотрелся. Лыбится. Свои роскоши с подсвечниками и коврами, видать, нравились больше. Хотя и у меня было кое-что интересное. Мещерский презрительно осмотрел комнату и остановился на стене. Над рабочим столом висела та самая карта Виктомска, утыканная зубочистками с восточного берега реки. Кварталы Мещерского и Прокофия оставались нетронутыми.