— Драсте! — сказал я, осматривая рыбаков.

Боцман сидел за столом возле печи и нарезал ножом колбасу. Бородатый, нос картошкой с залысинами. Морда здоровая и наглая, а взгляд агрессивный. Он был единственным, кто не рыпнулся, когда мы ворвались, продолжил нарезать колбасу, поглядывая из-подо лба.

Остальные рыбачки были не такими смелыми. Увидев мушкеты, успокоились, расселись по лавочкам, одному места не досталось, тот был не прочь посидеть на полу.

Осмотревшись, я подошёл к столу и сел перед Боцманом. Тот наколол кусок колбасы на кончик ножа и закинул в рот. Чавкнул, по губе потёк жир.

— Здарова, Боцман!

— Господа к нам ещё не захаживали! — улыбнулся он и посмотрел на своих. Те его веселья не разделяли. — Приветствую, господин Глинский! Какими судьбами?

— Да, вот наслышан я о тебе, Боцман. Решил заглянуть и лично познакомиться.

— Ну так позвали бы к себе, там и познакомились. У нас ведь, бедных рыбаков, и отведать нечего, — Боцман наколол колбасу. — Или ты принёс?

— Да ну брось! Заняться мне больше нечем — ворюге мурзатому угощения таскать.

— Конечно, лучше самому всё жрать, да псов своих кормить, а народ…

— Ой, всё, заткнись!

— Ха! А то что?! Штраф выпишешь?! — Боцман чуть наклонился и воткнул нож в стол.

— А то я тебе, гном бородатый, в живот выстрелю! — подошёл Архип и направил мушкет. — Вытащу твои поганые внутренности, и мы тут все вместе посмотрим, что ты жрал сегодня утром!

Ого! Во, Архипушка-то даёт. Я повернулся и удивлённо на него посмотрел. Всегда ж вроде спокойный был, оказывается умеет и так.

Боцман зыркнул на Архипа, промолчал.

— Короче, Боцман, — сказал я. — До нас тут слушок дошёл, что ты за старое решил взяться. Так вот я тебе категорически не рекомендую этого делать.

— От кого слушок?

— Неважно.

— Ну тогда и рекомендации твои не важны.

— Ты дурак, что ли? Ща я команду дам, мы тебе и твоим рыбакам плавники-то отстрелим!

— Это ты дурак, Глинский! Совсем зажрался на чужих деньгах сидеть! — Боцман вытащил нож. — Я купил дом в доках и подчиняюсь правилам, установленным в этом районе. Ты кто такой, чтобы здесь мне указывать, а?!

— Слышь, бл*ть! — я наклонился через стол. — Думаешь, мне влом доехать до Ростопчиной и попросить разрешение на то, чтобы вывернуть тебя наизнанку и скормить твои потроха рыбам?!

— Вот когда привезёшь разрешение, тогда и поговорим! — Боцман наколол колбасу и принялся жевать. — А пока, господа глиняные, попрошу валить нахер из моего дома! Не нужно запугивать меня и моих людей. Мы — законопослушные рыбаки.

Ну, сука, совсем оборзел. Я ожидал, что приеду, а этот мудак в ноги мне кинется. Думал, как бы сделать так, чтобы он слюнями ботинки мне ни замазал, а он… Посмотрите, блин! Сидит, козлина, колбасу жрёт и юридическими тонкостями щеголяет.

Дурак, что ли?!

Опустив взгляд на стол, я увидел широкие щели между досками, почти в сантиметр. Должно хватить. Выдался шанс проверить моё мастерство. Я положил правую руку на колено под столом, а затем приподнял её к столешнице и превратил в дым. Серые частицы проникли через щели, мысленно я прихватил Боцмана за шиворот и потянул вниз. Проделал трюк меньше чем за секунду, рука вернулась и материализовалась на колене.

Мужики в доме встрепенулись, не только рыбаки, но и мои. Уставились на Боцмана, хлопают глазами. Что вытворил этот идиот? Ни с того ни с сего долбанулся головой об стол. Сидит, башкой мотает, потрогал нос и растёр покрасневшую харю.

— Чего случилось? — спросил я.

— А?! — переспросил Боцман.

Я повторил трюк и потянул сильнее. Боцман приложился лицом о столешницу так, что аж нож на столе подпрыгнул. Вылупился на меня и моргает. На лбу и носу вздулись две ссадины, а я как ни в чём не бывало сижу напротив, руки под столом, не шевелюсь.

— Короче, Боцман, давай так? Я не поеду к Ростопчиной, а ты пообещаешь, что забудешь свою дурацкую идею и не будешь приплетать туба рыбаков из моего района. Идёт?

Чуть опьяневший Боцман посмотрел на Архипа, а потом на меня. Ему понадобилось время, чтобы переварить услышанное:

— Пошёл ты!

Ну, как хочешь! Будешь биться головой о стол, пока не передумаешь! Раз! Два! Три! Четыре!

Чёрт, а у меня с каждым разом получалось всё лучше, и я чувствовал, что могу всё больше управлять неосязаемым дымом, пока он снова не материализовался. С интенсивностью я переборщил. Одиночные фокусы оставались незамеченными, а три применения подряд меня вскрыли, спалили выскакивающий из-под столешницы дым.

Пошатывающийся Боцман с расквашенной харей, откинулся на стуле и долго смотрел то на меня, то на столешницу, где совсем недавно исчез странный дым.