Клеймённый вбежал по ступеням, запорошенным снегом. Следы вели в дверь школы... той, которая давно не давала расслабиться и в которой подожгли мою куртку. Давно пора заняться ею. Она сигналила красным крестом на карте, но я откладывал конкретный набег на ее территорию.

Клеймённый, следящий за Людой, нашел пристанище там. Более того, сидя на заборе, захотелось сделать шаг и опрометью ворваться в стены школы. Что-то тянуло, наэлектризовалось там. Заманивало. Интуиция подсказывала что-то, но пока не мог сообразить, что.

***

POV Диана

Алина сидела рядом на диване и не отнимала руки, сжав наши пальцы в замок. Скрепила дружбу, чтобы отныне никто не проковырял дыру между нами. Голову склонила доверительно на плечо, а я в ответ гладила ее растрепанные волосы.

– О! Лесби! Как это мило, девочки! – дверь с грохотом раскрылась и в темноту школьной учительской вошел новый Клеймённый. Лица не разглядеть в темноте ночи, но речь и смех жуткий и скрипучий, как у старика, запомнила. Будто кровь хрипела в его легких и создавался подобный механический смех, не похожий на обыкновенный, присущий живым существам.

– Они не лесби! Даун! – перебил Артем с другого дивана напротив нас. – Диана – это Шнырь! Он вынужденный наркоман, не обращай внимания на его своеобразный юмор! – друг покрутил пятерней руки возле виска, показывая, что извилины в голове Клейменного нарушены. Двигаются в не том направлении, как у нормальных созданий.

– Неужели Диана?! Собственной персоной!? – парень наигранно радостно пробежался вдоль пола и шлепнулся на колени возле меня. Прихватил вторую свободную руку, взял в плен, завладел. Я рефлекторно подняла ноги от пола с одной лишь целью - сбежать от непонятного Клейменного. А тот изображал будто я его любимая запечатанная, или дочь, или потерянная сестра, которую тот искал много одиноких лет. – Как я рад тебя видеть! Я столько о тебе слышал! – тряс мою руку, сжав двумя ладонями, и не отпускал. Тряс и тряс.

Я очень аккуратно пыталась вывернуться из лап существа.

Мужчина вдруг резко наклонил голову и обслюнявил мою руку поцелуем. Я не сдержала порыва тела от нахлынувшего чувства омерзения и выдернулась из захвата. Хотя, я знала, что с психически неуравновешенными надо действовать аккуратнее, никаких резких движений. Те, как животные, инстинкты преобладали над разумом.

– Какая симпатяшка! – большим и указательным пальцем Шнырь сжал мою щеку и потряс кожицей. Засмеялся, раздражая существ в учительской жутким смехом, напоминавшим скрип ржавых качелей.

Я быстро перелезла через спинку дивана, чтобы та служила шлагбаумом, осязаемой преградой между мной и подозрительным типом.

– Псих!

Шнырь отряхнул колени, легкой походкой дошел до Артема, продолжая пугать тишину безумным смехом. А Артем стукнул кистью руки и кулаком по груди психа, на что тот поперхнулся и почти угомонился. Затем Шнырь руки поднял ладонями перед нами с намеком, что прекратил паясничать.

– Идиоты… - озвучила Рада, спрыгнув с подоконника, где сидела и курила в открытое окно. Теперь, сцепив руки за спиной, наклонила туловище немного вперед и ходила взад-вперед вдоль диванов. – Кругом одни идиоты…как же мне вылезти из этого дерьма? Осталось всего десять дней. Десять. Точнее уже девять! – Рада вынырнула из темноты и, положив ладони на спинку дивана, за который я держалась как за шлагбаум, приказала. – Посмотри на меня!

Наклонилась близко, отчего ее необычные всезнающие и всевидящие глаза двумя копьями пронзили тело, насадили на острие мое сердце и заставили его покорно замереть в груди. Всего несколько секунд оно не билось, пока гадалка читала нашу судьбу.

– Почему? – спрашивала она этим страшным, ненормальным взглядом, остановив мое дыхание в легких и сердцебиение в груди. – Почему, что бы я ни делала, не получается исправить? Меня не должно быть здесь, я добровольно пришла и помогаю с вашим восстанием, но все равно не получается изменить свой и твой исход! Почему ты идешь к этой точке? Неужели тебе надо это пережить для чего-то или для кого-то? Но я-то умирать не хочу! Как мне выжить?

Рада резко отняла руки от дивана, ослабив удушающее воздействие своего взгляда. Позволила вновь мне дышать, а сердцу биться. Я себя почувствовала, как ребёнок, дите, которое впервые сделало глоток воздуха. Это показалось необычным и желанным, но слишком сильно напугало. Будь я ребенком, то с удовольствием бы заплакала от страха за жизнь, но я не ребенок, поэтому стерпела и лишь молчала на предсказания.

Я не хочу резать себе вены! Не хочу!

Странное поведение Рады сковало молчанием всех находившихся в учительской. И пока женщина беспорядочно передвигалась по странным линиям пути, то резко останавливаясь и неожиданно меняя курс, то наоборот – предельно строго вперед. Клеймённые не двигались. Только в мыслях прокручивали полученную информацию.

Тишина с каждой секундой сильнее давила, и вжимала мои ладони в спинку дивана. Я до онемения в пальцах сжимала ткань, будто это даст сил не отчаиваться. Звук шагов по полу еще сильнее расшатывал психику и заставлял считать эти шаги. Девять шагов. Потом еще девять. И эта цифра вопила в голове. Девять! Цифра полыхала в мозгу и не давала сердцу успокоиться.

– А еще говорят, я псих!!!
– намекая на поведение гадалки, Шнырь забил насмерть тишину, вонзив иглы нездорового смеха.

Клеймённые вздрагивали от скрежета, создаваемого его голосом. Это не радость, не искренне веселье – скорее боль, которую мужчина выплескивал подобным образом. Либо плач, либо смех помогали справляться с эмоциями. Шнырь выбирал смех.