За считанные секунды раскрыла белую футболку. Развернулась вокруг оси на сто восемьдесят градусов, а одеждой заслонила свой голый вид спереди.

Гектор в проходе комнаты. Стоит и молчит. Молчит и молчит и только черные репейники глаз прочно воткнулись, крючками зацепили мой взгляд и не отпускали. Опять протянули странную нить между нами и затягивали в черный водоворот темных зрачков.

И весь стыд из человеческого мира сейчас раскрасил, а потом обжег мое тело. От неловкой сцены должно быть покраснели даже пальцы на ногах. Гектор наигранно или действительно скучающе приподнял левую бровь, а потом посмотрел мне за левое плечо.

А что там? Я -- деревянная кукла, крайне неуклюже прижимая спасительную ткань футболки одной рукой к груди, другой к животу, обернулась. А там в отражении зеркала увидела вторую себя: обнаженную спину с костлявыми лопатками, ямочки в районе поясницы и округлая линия ягодиц.

– Отвернись!!! – взвизгнула, разворачиваясь к нежданному гостю, который не спешил замять неловкую сцену и прекратить меня изводить беспрерывным ошеломляюще-внимательным взглядом. А после моего крика и вовсе (будто я мешала ему жить, досадная заноза в жизни, и он устал от меня) глубоко и досадно выдохнул, закатил глаза к люстре над головой. Небрежно развернулся, скучающе придерживая руки в карманах шорт. И столько скуки было в его позе и взгляде... Весь вид Карателя вопил, что будь я последней женщиной на земле, он не прикоснется. Или даже, если станцую стриптиз на стуле Каратель не дрогнет, а лишь позевает над убогим зрелищем.

Дрожащими пальцами попыталась этот проклятый, непослушный материал поскорее расправить и надеть. Быстро просунула футболку через голову.

– Всё? – раздраженно задал вопрос Гектор деревянной двери перед своим носом. Та не отвечала, я за нее ответила:

– Ддд-да!

Гордо выпрямилась. А у Гектора плечи как мои, наверное, десять и поэтому вырез футболки сполз почти до локтя одной руки, обнажив линию ключиц и плечо. Проклятье! Я будто его соблазняла!

Поспешно вернула плечико футболки на место, скрывая излишнюю наготу. Повторно расправила плечи, окинула мужчину, как мне показалось гордо и с достоинством уверенным взглядом. Правда слегка с красным лицом.

Тогда же почувствовала, как футболка скользнула с плеч и задержалась в последний момент на груди. На сосках.

Я бы с удовольствием провалилась сквозь пол комнаты и фундамент дома в землю, а там уже закопалась с головой.

Я больше не двигалась, не моргала, боялась сделать неловкое движение и тогда ткань упадет с груди. Смотрела на Гектора в проходе, который по неизвестной причине тоже замер в одной позе. И лишь взгляд любопытно прикасался к оголенным плечам и груди приоткрытой широким вырезом. А футболка белая, а я без белья и не представляла, видны очертания тела или ткань достаточно плотная?

Воздух в комнате между нами насквозь пропитался бензином или неизвестными заряженными частицами. Чиркнешь спичкой и громко взорвется комната, сгорит мебель и нас сожжет до черных угольков.

– Еда. Пошли есть! – приказал пленитель.

Куда же идти в полуголом виде?

– Нет! – воскликнула чересчур громко, отчего наваждение схлынуло. Ресницы Гектора несколько раз опустились-поднялись, словно прогоняли пелену со зрачка. Прочь мутное пятно.

– Что значит «нет»? – его голос погрубел. – В комнату принести? Мы должны поблагодарить Ленку...

– Я не хочу есть. Не надо сюда приносить, - поспешила ответить, лениво убирая мокрые пряди волос с плеч. Вода стекала по обнаженной коже, от этого становилось прохладно.

– Бойкот? – губы, сжатые в одну полоску, подсказали, что Гектор сильно зол.

– Я..я…эээ…нет!
– - не знала, как правильнее ответить. Не бойкот, но лучше мне побыстрее умереть или сбежать, чтобы никому не причинять неудобств. Не будет меня и Артем будет в безопасности.

– Великолепно! – Гектор скривился, в жестах вновь проявилась резкость, будто его ударило внутри током. – Бойкот, так бойкот. Как пожелаешь, - согнулся и низко поклонился. – Можешь здесь сдохнуть вместе со своей гордостью! Иди к кровати!

Пристегнул к металлическому пруту и вышел, предварительно громко стукнув дверью. А эхо и грохот еще долго повторялись в стенах дома. Мог ведь Анжелу разбудить?

Гектор, как сказал, так и выполнил обещание. Ночью спала мало и урывками, слышала, как с утра кто-то вышел из дома, наверное, Гектор. Никто не зашел, не дал умыться, переодеться, попить или поесть.

К обеду я захотела в туалет, до слез. На ресницах то и дело появлялись капельки слез, а я не позволяла себе заплакать. А потом жажда поразила, до трясучки в руках хотелось пить. Готова была убить ради капли свежей, прохладной воды, чтобы смочить пересохшее горло. В общей сложности сутки, а может и больше держалась без воды. Голова кружилась, язык от бессилия еле ворочался во рту. В поисках завалявшейся бутылки с водой вновь облазила тумбочки, окна и шторы, под кроватью рыскала дрожащими пальцами.

Обезумела и одурела от мысли, что я просто высохну от жажды. Она сожрет, иссушит за день. Как одичавшая пыталась вырвать наручник. Разорвать цепь голыми руками, разогнуть, обо что-нибудь разбить. Я, пойманная в ловушку, кричала до хрипоты в голосе о помощи. Сначала просила Лену, но той не оказалось дома. Потом молила Гектора, чтобы пришел и спас.

Сил на борьбу не было. Дом тих к жалким мольбам. Никто не слышал просьб и всем плевать на меня. Сдохну я тут или нет.

Легла на кровать, прижала ноги к груди и зарыдала, заглушая истерику подушкой. Чтобы стены дома не слышали, как я вою на судьбу.