И теперь за ее спиной толпится сто пятьдесят тысяч призраков. А люди смотрят «Месть во имя любви» и воображают Миранду Морган великой воительницей, с наслаждением убившую целый город врагов.

– Кто это придумал?
– спрашиваю.
– С местью и народной героиней?

Миранда пожимает плечом, все ещё отводя глаза в сторону.

– ?икардо. Ему – нужен был фактор устрашения, мне – грозила смертная казнь. Мы заключили сделку. Видишь, я люблю сделки, - на последних словах ее голос предательски звенит.

Не заплачет, откуда-то знаю, уверен – не заплачет, хотя ей сейчас очень этого хочется.

? мне очень хочется разбить лицо Рикардо Тайлеру, который не придумал ничего лучше, чем превратить эту ранимую женщину в символ возмездия.

И тем не менее он спас ей жизнь. Вот таким извращенным издевательским способом, но спас…

Привстаю и притягиваю Морган к себе, прижимаю спиной к своей груди. Она все еще напряжена, как натянутая струна.

– Признайся, - просит тихо, - ты ведь считал, что я этого не делала?

– Признаюсь, – отвечаю.

– И?

– Что – и? – в ее голосе столько драматизма, будто она ждет, что я прямо сейчас оттолкну ее от себя и обвиню во всех cмертных грехах. Не сомневаюсь, обвинителей у нее хватает и без меня. Один учитель Гая – живой тому пример.

– Не знаю что, - огрызается устало.
– Скажи что-нибудь.

– Говорю, - обнимаю крепче. – Я тебя люблю.

Мне казалось, что она была напряжена до этого, но я ошибся – теперь ее тело просто деревенеет. Миранда оборачивается ко мне, словно в замедленной съемке.

– Что ты сказал?
– переспрашивает шокированно.

Ладно, если требуется повторить – ради бога.

– Я люблю тебя. Со всеми тараканами, скелетами и призраками, - добавляю для пущей ясности.

Ее брови взлетают к волосам, а глаза округляются.

– Какими ещё тараканами? – спрашивает возмущенно.

Ну вот, вроде бы отпустило – снова похожа на живого человека, а не на окаменевшую статую.

– Со всеми, – заверяю на полном серьезе.

ГЛАВА 34

Морган

Я счастлива.

Вот так. Банально, по-женски счастлива.

За окнами холод и ночь, а внутри флайера тепло и все видно благодаря пoдсветке на приборной панели. А еще тут уютно, потому что Джейс рядом, в соседнем кресле.

Я сама – на месте пилота. Не думаю, что Риган не смог бы довести флайер до пункта назначения в темноте и незнакомым маршрутом – систему автоматической навигации никто не отменял. Однако мне нужно было собраться. Пилотирование всегда меня успокаивает и помогает соображать яснее. А моя мыслительная деятельность явно дала сбой, уступив место эйфории на все выxодные.

Но завтра – рабочий день,и пора возвращаться в реальность.

Бросаю взгляд в сторону соседнего кресла и не могу с собой ничего поделать – мои губы тут же растягиваются в улыбке.

– Ты на меня смотришь, - говорю утвердительно.

– Ага, – Джейсон и не думает отрицать.
– Ты красивая.

Со смехом отмахиваюсь.

– Брось.

– Тебя?
– Риган по-прежнему невозмутим.
– Не хoчу.

Меня снова окатывает изнутри волной тепла.

– И я не хочу, чтобы ты меня бросал, - признаюсь неожиданно даже для самой себя. И все же пилотирование действует на меня отрезвляюще, потому что тут же спохватываюсь: – Сама тебя брошу! – заявляю важно.
– Попозже.

Позже, как можно позже. Или… никогда?

Никогда нельзя говорить «никогда», Морган. Лучше заткнись.

Джейс смеется и даже не спорит.

– Договорились.

Впереди появляются огни города.

Закладываю вираж, вхожу в транспортную сеть. Наш дом – направо, ЛЛА – налево. Сейчас заброшу Джейсона в общежитие – и домой.

– Слушай, - заговаривает ?иган, видимо, думая о тoм же и в тот же момент. – Не надо делать крюк. Лети к своему дому.

Отрываю взгляд от обзорного экрана и бросаю его на спутника, не забыв нахмуриться.

– Это еще почему?

– Сам доберусь.

– Пешком?
– не пoнимаю.

Осталось всего ничего, и нужно поворачивать в ту или другую сторону.

– Пешком, на такси – не знаю, – уверенно отвечает Джейс.
– Разберусь. Мелочи.

Мне очень хочется возразить. Люблю все контролировать. Но как сказал бы Рикардо: «Женщина, ты везде суешь свой нос».

Вздыхаю и выруливаю направо.

– Все равно глупо, – ворчу, хотя и уже делаю так, как Джейс попросил. Нo смолчать не могу.