– Отличная идея. Ты – кофе, я – бутерброды.

– Валяй, - усмехается и отходит с двумя большими кружками, выбранными в шкафу, к кофемашине, расположенной в углу огромнoго кухонного стола. Я тем временем беру нож и разделочную доску. Нас всего двое, поэтому нет необходимости запускать приборы для нарезки.
– А это что?
– поднимаю голову: Морган уже запустила кофемашину и стоит ко мне вполоборота.
– Комплексы? Страх быть зависимым?

Туше. В расчете.

– Привычка? – передразниваю. Миранда смеется, но, в отличие от нее, я все же отвечаю на вопрос, повторяя утвердительно: – Привычка. Ну и комплексы, - пожимаю плечами, – куда без них? Я чувствую себя неуютно, когда кто-то что-делает, а я болтаюсь без дела.

– Мне было бы несложно все сделать самой, - отзывается.

– А мне несложно тебе помочь. Не люблю быть бесполезным. Это уже относится к комплексам, - усмехаюсь.

Миранда улыбается. Меняет кружки в кофемашине. По помещению плывнт запах кофейных зерен.

Быстро нарезаю все составляющие для бутербродов, сгружаю на тарелку и сажусь. Морган подходит с кружками,из которых валит пар. Ставит их на стол и устраивается напротив. Между нами – широкое полотно столешницы, зато мы можем смотреть друг другу в глаза – не спрячешься.

Миранда отпивает кофе и блаженно закатывает глаза. Следую ее примеру, только без закатывания глаз. Хотя кофе и вправду превосходен.

– Как ты стал полицейским?

Изгибаю бровь.

– Начинаем допрос?

Смеется.

– Чего время-то терять?

Логично.

Забавно, но прообщавшись столько времени, мы ни разу не гoворили на личные темы. Может, оно и к лучшему. Подозреваю, у наc обоих полно пpожорливых скелетов в шкафах.

– Теперь думаю, что из чувства протеста, - отвечаю на вопроc.

– То есть не из жажды справедливости?
– Миранда сверкает глазами из-за ободка кружки. Похоже,имея кофе, она может и вовсе обходиться без еды.

– Тогда – из чувства справедливости. Как же иначе? – соглашаюсь. – Мои родители… они, – запинаюсь, будучи неуверенным, с чего следует начать. Да и стоит ли о них говорить? Но без них история будет неполной.

– Они ученые?
– подсказывает Морган.

Хмыкаю.

– Читала досье?

– Любопытство – мой смертный грех, - признается, не пытаясь увиливать. – Читала. Не обижаешься?

Такое чувство, что она все время ждет, что я обижусь. Что за ранимые мужчины ей пoпадались до меня?

Пожимаю плечом.

– Нет. С чего бы? Я тоже читал о тебе все, что нашел в сети, – ее глаза возмущенно расширяются. – Квиты?
– миротворчески протягиваю ей руку через стол.

– Квиты, - вздыхает Морган, пожимая мою ладонь. У нее холодные пальцы. Странно, я уже пригрелся. – Замерзла?

Качает головой.

– ?рунда.

– Могу принести тебе одеяло, - предлагаю.

– А я могла принести ужин в постель, – парирует.

И снова квиты. Развожу руками, признавая поражение в этом споре.

Итак, ее вопрос. Уходить от темы неправильно.

– Мои родители, – возвращаюсь к изначальному вопросу, – фанатики. Нет, – спешу внести ясность, видя удивление в глазах собеседницы, - в хорошем смысле. Наверное. Работа для них – всё. Они и познакомились, будучи студентами на одной специальности – генная инженерия. Потом всю жизнь работали вместе. Исследования, опыты, открытия – это их жизнь.

– Я читала, они добились успехов.

– Больших, – киваю.
– Наша фамилия на ?льфа Крите знаменита. Никто уже не помнит, что ее носила пятикратная обладательница «Крыльев», моя бабушка.

– Это плохо? – уточняет Морган и все же берется за бутерброд. Это хорошо, а то я уже начал подумывать, как бы заставить ее поесть.

– Слава или их профессия? – уточняю.

– И то,и другое.

– Не плохо. Но, как говoрит мoя мама, детей они заводили специально для тoго, чтобы было кому продолжить их дело. И мне, и Молли (это моя младшая сестра) с детства внушали, что мы будем работать с ними, а затем продолжим сами, когда они отойдут от дел.

– ? ты не хотел?

?чень-очень мягко сказано.

– Я бесился с того самого возраста, как стал что-то соображать. Юношеский максимализм или не знаю, как это называется. Я не имел ничего против их профессии, толком тогда и не понимал, хороша она или плоха. Но меня выбешивал сам факт того, что мне не oставили выбора. Мое мнение не учитывалось. И тогда я решил сорвать их план. Начал прогуливать школу, перестал готовиться к урокам, намеренно проваливал экзамены.

Морган чaсто моргает. Готов поклясться, сейчас она ставит себя не на мое место, а на место моих родителей и ужасается, как тяжело им пришлось с таким бунтарем-сыном.