— В общем, мы ехали в город, — рассказывал Борис двумя часами позже, когда сборная бригада оказалась в относительной безопасности. — Смотрим — посреди шоссе торчит контейнеровоз, рядом две тачки, трупы… Я, собственно, не подумал бы, что это вы, но трупики очень уж знакомые. Мы таких достаточно повидали. Ну, решили подключиться. Минут десять наблюдали, как эти козлы между кустами ползали. Ясно дело, штурмовать ваш бастион они не собирались — думаю, еще одну команду ждали. Маловато их было — для штурма-то. Ну, мы с Малым разделились, а Лику оставили неподалеку от машин, чтобы ситуацию контролировала и, если что, сигнал подала.

На столе стояли несколько бутылок пива, кое-какой харч и горячий чайник. В кружках дымился кофе. Трошин с удовлетворением отметил, что пива немного — никто не собирается напиваться, все понимают: дело еще не закончено. По сути, оно едва только начато.

Дача, на которой они окопались, принадлежала одному из приятелей Бориса. Приятель часто выезжал в длительные— на месяц и более — командировки и ничуть не возражал, если в его отсутствие в доме бывали друзья. Само собой, друзья бессовестно его доверием пользовались — особенно когда хотели отметить какое-нибудь событие без семей.

Под убежище домик подходил идеально. Не слишком просторный, сложен из добротного кирпича, а толщина стен была такова, что Трошин всерьез задумался — дачку строил мужик или дзот? Участок большой, из окон все подходы к дому видны как на ладони.

Лигов пришел в себя еще в машине — впрочем, спустя пять минут отрубился снова. За эти пять минут он сумел затянуть жуткую рану Петра — не ожидая приказа, можно сказать, по собственной инициативе. Или проникся моментом, или решил, что, нарушив закон раз, не следует останавливаться — по принципу: семь бед — один ответ. Теперь он мирно посапывал в кресле, пока остальные увлеченно делились информацией о событиях прошедших дней. Михаил, Петр и пришедший в себя Одинцов, испытывавший чудовищную слабость во всем теле, но, к своему огромному удивлению, совершенно не чувствующий боли, участия в разговоре почти не принимали. Все трое сидели с раскрытыми ртами — как будто попали на заседание клуба любителей фантастики. Не верить в происходящее оснований у них не было, а верить — не позволяла трезвость мышления. Оставалось только молчать, слушать, мотать на ус и пытаться разобраться в услышанном.

Лика тоже молчала, пила кофе и время от времени косилась на Михаила. Парень сразу показался ей симпатичным, да и сложен хорошо. До Борьки или кэпа ему, пожалуй, далековато, с другой стороны, не такой огромный. У нее с Трошиным было тридцать сантиметров разницы в росте, и если в постели (а время от времени она себе это очень живо представляла) такая разница роли не играет, то на людях они выглядели бы несколько смешно. К тому же Трошин был женат… Не то чтобы это когда-то кого-либо останавливало, но все же… Михаил казался неплохим парнем — интересный, с мужественным подбородком, крепкий и, кажется, сильный. С тех пор как Лика осознала, что может скрутить в бараний рог девяносто процентов парней, так или иначе оказывавших ей знаки внимания, она обращала повышенное внимание на тех, кто отличался хорошим телосложением. Ну а Трошин… В конце концов, служебные романы счастливо оканчиваются, как правило, только в кино. «Нет, с этим парнем нужно познакомиться поближе, — решила она, косясь в сторону Михаила и наталкиваясь на ответный взгляд. — Господи, он покраснел… Неужели такие мужики еще остались в природе? Я думала — их давно всех отловили и одомашнили… Интересно, я ему нравлюсь?.. Хотя как я могу нравиться — растрепанная, без косметики…»

— Короче, я одного завалил — они, похоже, даже не заметили. А потом, когда во второго стрелял, пуля чуть ниже пошла, в костюм. Добить я его добил, но шум поднялся. И вот что интересно: вместо того чтобы броситься на нас, они пошли вверх, на холм! Это же верная смерть!

— Шансы у них были… — начал было Трошин, но Борис его перебил:

— Да ни хрена у них не было. Мы же их в клещи взяли: вы — впереди, мы — за спинами. Вот, если бы они рванули к трассе, мы бы их, пожалуй, не удержали.

— Ограниченность… мышления… клонов… — Голос Лигова был слаб, но с каждым словом крепчал. — Для клонов мы являлись основным объектом атаки… Остальное… второстепенно. Отступать они просто не умеют и ничего не боятся. Все подчинено функциональности. Если задание под угрозой срыва, следует попытаться выполнить его немедленно. Они пошли в атаку, потому что поняли: дождаться пополнения не успеют.

— Да кто они вообще такие? — встрял Евгений, оглядывая с легким сожалением пустую бутылку пива и с явным презрением — чашку кофе. Но чувство долга победило, и он ограничился кофе.

— Мне еще немного тяжело… говорить, Трошин расскажет… Потом дополню, если потребуется.

Лигов снова откинулся на спинку кресла.

А Саша приступил к подробному пересказу того, что узнал от сотрудника таинственной Службы. Все собравшиеся слушали его серьезно, лишь изредка перебивая для уточнения какой-нибудь мелочи. Иногда отвечал Трошин, иногда — Дан, как правило не открывавший при этом глаз.

Вокруг царила ночь. Уютно потрескивали дрова в камине, мягкий свет настольной лампы не резал глаза. Сигаретный дым, крепкий кофе… Казалось, за столом собрались друзья — просто посидеть, поболтать о жизни, о чем-то личном и дорогом.

Лика, свернувшись клубочком в кресле, дремала — в конце концов, есть же мужчины, пусть они и думают. А она, когда придет время, сделает свою часть работы… И постарается, чтобы этот милый парень — такой взрослый и такой по-детски застенчивый — непременно уцелел…

В лесу было тихо. Хлопья пушистого снега, облепившие ветви, могли рухнуть вниз от малейшей встряски — но легкий ветерок, чуть заметно шевеливший кроны, внизу практически не ощущался. Лучи солнца, пробиваясь сквозь обледенелые сосны, разбивались на тысячи лучиков, заставляя все вокруг сиять и переливаться радужными цветами.