— Целы? — Саша не оборачивался. Боялся увидеть изрешеченные трупы товарищей. И не важно, что Лигова вряд ли можно считать человеком, что с частным детективом он знаком лишь шапочно, а Одинцова впервые увидел буквально час назад. Сейчас они все были почти друзьями и уж по-любому — соратниками по оружию. Последнее связывает гораздо теснее, чем просто дружба.

Он вдруг с пронзительной ясностью ощутил, что здесь, сейчас — все по-настоящему. Это не безопасная драка на Арене, когда смерть товарища превращается лишь в повод для шутки или строгого изучения допущенных ошибок, когда размазанный по стене друг будет буквально через несколько часов угощать тебя пивом, посмеиваясь над собственным невезением. Тут все иначе. И рана породит не фантомную, а вполне реальную боль, и кровь — не заложенная в матрицу имитация, а самая настоящая, горячая, живая — и с каждой ее каплей уходит жизнь — навсегда, без возврата.

— Целы? — громче повторил он, надеясь услышать ответ. Отчаянно надеясь.

— Относительно… — раздался голос слева, где лежал в снегу Петр. — Все в этом мире относительно. На кой хрен я в это влез, спрашивается? Сидел бы сейчас в конторе, пил бы кофе и слушал отчет про какую-нибудь дуру, наставляющую рога своему благоверному. Относительно такого варианта — я очень даже не цел. Даже сказал бы, что мне хреново. С другой стороны, как говаривал великий Плевако, — а ведь могло быть и хуже.

— Мишка, ты как?

— Нормально… Патроны почти кончились. Там у этого твоего… в сумке — ничего не осталось?

— Не-а, пусто…

— Дерьмо! Ну, хлопцы, че делать будем? Может, на прорыв? Скоро совсем стемнеет.

— Эй, там, наверху! — Голос, донесшийся из леса, прозвучал в вечернем воздухе резко, заставив всех вздрогнуть. — Живы?

— Борька, ты, что ли? — Саша даже не шевельнулся, чтобы не подставиться под выстрел. Кто их знает, этих клонов, на что они способны. Вполне возможно, сымити-ровать голос Бориса им — плевое дело.

— А то кто ж? Давайте делаем ноги отсюда. Не ровен час менты припрутся или к этим уродам пополнение прибудет.

Саша на мгновение задумался, затем крикнул:

— Эй, ты… А где мы с тобой последний раз по душам базарили, помнишь?

— Проверяешь… — донесся снизу насмешливый голос. — Эт правильно. Узнаю предусмотрительного командира… В «Черном шаре», сразу после ванной. Ну что, ответ засчитан, кэп?

— После ванной… — послышалось хмыканье Петра. — Интересные вещи я о тебе, Трошин, узнаю. Пра-а-ативный…

— Заткнись, — шепотом попросил Трошин и громко потребовал:

— А ну выйди на свет.

— Я выйду, кэп, но ты ж меня все равно не разглядишь.

Из-за дерева выступила фигура. Да, сверху различить черты лица было невозможно, однако Саше это и не требовалось. Главное он увидел: фигура не принадлежала клону. Здоровенный, массивный — это, конечно, был Борис.

— У нас раненые, двое… Нет, трое.

— А, понял. Иду… Со мной Женька и Лика. Лика контролирует периметр, мы поднимаемся.

Фигура двинулась вверх, и рука Александра дернулась к спусковому крючку автомата — в руках у приближающегося человека была знакомая уже винтовка. Тот, видимо, в последний момент понял, что делает что-то не так, поскольку воткнул винтовку прикладом в снег и двинулся дальше с пустыми руками.

Спустя несколько секунд над снежным бруствером показалась голова Бориса. Трошин облегченно вздохнул и опустил автомат.

— Ну… здорово, ребята. Смотрю — окопались вы знатно! — проговорил Борис.

— Какими судьбами?

— Потом расскажу. Сейчас надо уматывать отсюда. Я вообще не понимаю: тут стрельба, гранаты рвутся — и до сих пор ментов нет. Даже скучно как-то без них. Хотя они любят приезжать на подобные встречи с легким опозданием. Как в той шутке — тише едешь, дольше будешь. В смысле для здоровья полезно.

Не переставая говорить, он склонился над лежавшим без движения Одинцовым:

— Хреново… Кровищи-то… Живой?

— Да, с ним все нормально. Борька, этот вон, рядом лежит — он из Ассамблеи. Тоже цел, но в отключке. У вас машина есть?

— Есть, — сообщил появившийся на холме Евгений. — Но мы все в нее не поместимся. На трассе ваша телега стоит и еще джип.

— Джип наш. — Петр скрипнул зубами от боли.

Пока Мишка бинтовал ему плечо — как в кино: оторванной от рубахи полосой, — Борис легко взвалил на спину Лигова и потащил к лесу. Евгений примерился было к Одинцову, но потом решил, что лучше нести его вдвоем, и бросил вопросительный взгляд на капитана. Тот кивнул, закинул автомат за спину, и они, подняв тело, двинулись по рыхлому снегу к шоссе.