Бессильно уронив руку, лежавшую на книге, я в ужасе воззрился на нее, охваченный удивлением и восторгом. Элизабет тут же была мной забыта, как и отец, и месть, и дьявол, ибо я нашел путь к большей радости, чем может дать месть или любовь. Я чувствовал, как меня тянет к неподвижной фигуре, и я сделал к ней полшага. Женщина подняла руку, будто предупреждая.

– Ступай осторожно, – раздался ее голос. – Не подходи слишком близко.

Я взволнованно побежал к женщине и схватил ее за руку.

– Есть ли в тебе опасность, с которой я не встречусь по своей воле? – вопросил я и подошел еще ближе.

Она лишь засмеялась и, откинув голову, посмотрела на меня.

– А ты храбр…

И более я ничего не скажу о моей огненной леди. Добавлю только, что долгими ночами, пока Николас смеялся над охватившим меня безумием, я запирался в отцовском кабинете, раскрывал старинную книгу и повторял слова, которыми вызвал мою огненную леди в первый раз. Я не могу объяснить, как любовь такого существа влияет на человека; знаю лишь, что я впал в безумие, и, зная о своем безумии, сознательно к нему стремился. Ни слова о моем отце не произнес я в те дни – все было забыто ради образа, явившегося ко мне из огня. Я отчаянно умолял огненную леди не бросать меня, остаться со мной или увести за собой, она же всегда отвечала с едва заметной улыбкой:

– Скоро ты будешь со мной, и мы никогда не расстанемся.

Вот так человек и решается на отчаянные поступки, однако к последней катастрофе меня подтолкнула именно уставшая от заточения Элизабет. Как-то днем, когда я лежал в саду, мечтая о своей любви, ко мне подошел Николас и тихо проговорил:

– Я приказал, чтобы Элизабет освободили из башни.

Я сердито приподнялся.

– Кто ты такой, чтобы отдавать приказы в моем доме? – воскликнул я и добавил: – А что Элизабет? Она раскаялась?

– Я отдаю приказы, потому что я тоже здесь хозяин, – так же тихо ответил Николас, – и Элизабет раскаялась.

В его глазах таилась насмешка, и я промолчал. Да и какое мне дело до Элизабет, она ничто перед моей огненной леди! А что до Николаса – он будет изгнан, сводный он брат мне или нет – соперников в собственном доме я не потерплю.

Помолчав, Николас проговорил:

– Элизабет раскаялась, и, отчаявшись дождаться твоей любви, обратила свое сердце в другую сторону, к претенденту, возможно, не столь богатому, но тоже весьма благородной крови.

И он галантно поклонился.

Охваченный ненавистью, я вскочил и почувствовал, что он украл мою жизнь, пока я бездействовал, лишенный воли проклятыми заклинаниями. Я потянулся было за мечом, но верный меч лежал в кабинете, у огня, где я бросил его, опускаясь на колени у ног моей госпожи.

Я испугался. Меня обманули. Николас похитил мою жизнь, пока моя огненная леди опутала меня колдовством. Скрывшись в кабинете, я в последний раз произнес слова, которые привели ко мне мою госпожу. И когда она пришла, я не шагнул к ней, а благоразумно остался в пределах и под защитой зачарованного круга. Оставить его – означало попасть в объятия смерти.

– Ты предала меня? – спросил я.

Она засмеялась.

– Ты боишься подойти ко мне, чтобы задать этот вопрос?

Я едва не подошел к огню, когда она заговорила, потому что волшебства в ее голосе было достаточно, чтобы завлечь любого, кроме тех, в ком свежо воспоминание о предательстве.

– Я не хочу приближаться к тебе, предпочитаю остаться в безопасности.

– Ты скоро будешь со мной.

– И ты, и Николас… – проговорил я. – Что мне осталось?

Она снова засмеялась.

– Я предала и твоего отца, – заявила она.

И я понял, что буду отомщен.

– Он повелел тебе жить в мире, – добавила она, – и оставить его покоиться с миром!

И я громко воскликнул и сотворил крестное знамение… раз и другой. Огненная леди нетронутой стояла передо мной.

– Ты больше не связан с силами добра, они тебе не подвластны, – произнесла она. – К чему призывать их против меня?

И я упал на колени и прикрыл руками поникшую голову, а она прошептала:

– Скоро ты будешь со мной, любовь моя, ибо я буду здесь. Я буду ждать тебя.

Когда я поднялся, огненной леди уже не было.

Я вышел из зачарованного круга и разбушевался в безумии своем: бросался на стены и в огонь, разыскивая ее, чтобы уничтожить. Все проклятия, которые только отыскались в моей памяти, я выкрикнул тогда одно за другим, однако вокруг возвышались лишь холодные каменные стены.

Помню, как воскликнул в ярости:

– Я уничтожу тебя! Если понадобится, я уничтожу твой мир, лишь бы избавиться от тебя!

И я побежал в ночную тьму. Помню, что факел пылал в моей руке, замок был старым, дерево сухим, и на постройку моего дома ушло больше древесины, чем камня…