– Вы купили мышеловку? – сразу же поинтересовался мистер Малкин.

– Мышеловку? – задумчиво произнесла миссис Малкин.

Мистер Малкин подумал, что голос жены звучит странно.

– Что-то не так? – спросил он.

Последовало короткое молчание. Потом миссис Малкин сказала:

– Я звоню вам вот по какому делу… Я просматривала ящики вашего стола…

Мистер Малкин, чувствуя смутную вину, попытался воскресить в памяти, что же на его столе и в ящиках могло бы обидеть или оскорбить жену.

– Я храню много барахла… – покаянно начал он.

– Знаю, – отрезала миссис Малкин. – У меня в руках небольшая банковская книжка.

– Банковская книжка? – переспросил мистер Малкин.

– Она выписана на имя… дайте уточнить… – Снова наступила пауза – миссис Малкин рассматривала банковскую книжку. – Дональда Эммета Малкина, – прочитала она.

– Дональд Эммет Малкин, – опять повторил мистер Малкин.

– Остаток на счете составляет двадцать девять долларов, – сообщила миссис Малкин, – по доллару в неделю в течение примерно шести месяцев.

– Двадцать девять долларов, – проговорил мистер Малкин. – Что ж.

– Постарайтесь выяснить, сможете ли вы вернуть эти деньги, – велела миссис Малкин. – В конце концов, почти тридцать долларов.

– Да, – сказал мистер Малкин. – Я просто забыл. Я верну деньги.

– Кто такой Дональд Эммет Малкин? – уточнила миссис Малкин.

– Просто имя, – смущенно ответил мистер Малкин. – Шутка, забавная шутка.

– Дональд в честь твоего отца, Эммет в честь моего, – догадалась миссис Малкин. – Вы получите эти деньги обратно? Так я оставлю банковскую книжку на столе?

– Да, – сказал мистер Малкин. – Наверное, это была просто шутка.

– Возможно, – согласилась миссис Малкин. – Кстати, я видела мышь.

– Испугались?

– Ненавижу мышей, – напомнила миссис Малкин. – Эта была жирная и смешная. Ну, тогда я выброшу банковскую книжку, если вы уверены, что это шутка.

– Конечно, – сказал мистер Малкин и с облегчением повесил трубку.

Когда он вернулся вечером домой, миссис Малкин встретила его у двери. Она была в домашнем халате винного цвета, и ее распущенные локоны гладко струились по спине.

– Я победила мышь, – сообщила миссис Малкин.

– Она в мышеловке?

– Нет, – мягко пояснила миссис Малкин, – обошлось без ловушек. Ей со мной было не тягаться. Я быстрее.

– Ей? – удивленно спросил мистер Малкин, шагая за женой в свой кабинет. Мышь лежала на полу, в самом центре кабинета, на белом листе бумаги. Мышь была того же цвета, что стены. – Это она? – с нажимом переспросил мистер Малкин.

– Я ударила ее сковородой, – поведала миссис Малкин и посмотрела на мужа. – Я вела себя очень храбро, – добавила она.

– Конечно, очень, – искренне подтвердил мистер Малкин.

– Потом я подвинула ее метлой на лист бумаги, – продолжила миссис Малкин, – и принесла сюда. И я знаю, почему она была такой толстой.

Мистер Малкин наклонился над мышью и увидел, почему она такая толстая, а потом посмотрел на свою жену. По ее лицу мистер Малкин понял, что перед ним самая ужасная женщина на свете.

Так как моя бабушка невероятно терпелива, а кошки живут долго, я не делаю ставок на конечный результат их вражды; хотя тайком и ставлю на бабушку. Впрочем, на кошек тоже найдется кому поставить, а я не из тех, кто делится проигрышными предложениями. Могу, однако, дать краткое описание дел как постоянный наблюдатель, и добавлю, что никогда не считала, будто бы у кошек хватит сил противостоять милой старушке. У них девять жизней – так говорят, однако до моей бабушки им далеко.

Моя бабушка – очаровательная, кроткая женщина, ничем не заслужившая странное отношение к себе кошек. Она к ним весьма неравнодушна и постоянно сетует на жестокий жребий, избравший ее врагом этих животных. Похоже, она их пугает. С тех пор, как после смерти деда бабушка приехала жить к нам – это случилось около пятнадцати лет назад, – у нас перебывало около сорока или пятидесяти кошек, которые прожили с нами свой краткий миг, изранили свои души и ушли. Возможно, мы привыкли к бабушке, а просить о том же кошек слишком жестоко.

Флосси, например, бабушку кусала. И все. Подходила к ней, вцеплялась зубами в лодыжку и так висела. Бабушка сначала считала, будто это такое проявление кошачьей привязанности и радовалась, что ее выбрала в подружки милая Флосси, однако по мере того как Флосси становилась все старше и больше, а ее зубы – длиннее и острее, бабушка обзавелась привычкой сидеть с подтянутыми под себя ногами. Наконец у Флосси начали появляться котята, тысячи котят, и однажды, когда бабушка сидела, опустив ноги на пол, неожиданно возникла Флосси: вышла из-под стола с одним из своих старших котят и принялась учить его, как кусать лодыжки моей бабушки. Поскольку бабушка никогда не била и не прогоняла кошек, она всего лишь стала получше подгибать ноги. А Флосси все же совершила непоправимую ошибку: она вбежала в гостиную в прекрасном расположении духа и, приняв отца за бабушку, выдрала ощутимый кусок кожи из его голени.