– Вы помните, – спросил он ее, думая обо всем этом, – что можете в любое время вернуться к друзьям, носить красивые платья и жить, как раньше?

– Я помню, – сказала она и рассмеялась.

Он подошел к ней, к кровати и кофейной чашке, пока не разглядел гребни в ее локонах и тонкие, выбившиеся из прически волоски.

– Скажи мне, – умоляюще выдохнул он. – Скажи мне хоть два слова о Фергюсоне, где ты его встретила, и что… – он осекся. – Покайся, – сурово произнес он, и она подняла голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

– Я не знаю никакого Фергюсона. Я никогда в жизни никого не любила. У меня никогда не было страстных романов. Мне не в чем признаваться и не в чем каяться. Я больше не хочу носить красивые платья.

Он вздохнул и развернулся к двери.

– Интересно, отчего? – проговорил он.

– Не забудьте запереть дверь, – напомнила она, повернувшись, чтобы взять со стола книгу.

Мистер Бенджамин запер за собой дверь и постоял минуту, держа ключ в руке, прежде чем повесить его снова на крючок. Устало вздохнув, он спустился вниз по лестнице. Женевьева вытирала пыль в гостиной. Он остановился в дверном проеме и сообщил:

– Женевьева, госпожа Бенджамин хотела бы на обед что-нибудь легкое, возможно, салат.

– Конечно, мистер Бенджамин, – ответила Женевьева.

– Я не буду ужинать дома, – добавил мистер Бенджамин. – Собирался, но, пожалуй, все-таки останусь в городе. Миссис Бенджамин нужны новые книги, возьмете для нее несколько штук в библиотеке?

– Конечно, мистер Бенджамин, – повторила Женевьева.

Он чувствовал себя странно, как будто не знал, что предпринять и предпочел бы стоять в коридоре и разговаривать с Женевьевой, а не идти в кабинет; возможно, потому что Женевьева на все отвечала очень определенно: «Да, мистер Бенджамин». Он стремительно зашагал дальше, не успев сказать ничего другого, и вошел в кабинет. Запирая дверь, он думал о двух комнатах, отделенных замками от остального дома, так далеко друг от друга, и весь дом между ними пуст. Гостиная и столовая, холл, лестница и спальни – все пустуют, отделяя друг от друга две запертые комнаты. Он яростно тряхнул головой – устал. Мистер Бенджамин ночевал в комнате рядом со спальней жены, и иногда его охватывало сильнейшее искушение отпереть ту дверь, войти и сказать жене, что она прощена. К счастью, его удерживало страшное воспоминание о том, как однажды ночью он отпер дверь той спальни, а жена кулаками выгнала его и заперлась изнутри, не сказав ни слова. Утром, так же молча, она вернула ему ключ. Он подозревал, что вскоре не сможет войти в ее комнату даже днем.

Мистер Бенджамин сел за стол и раздраженно прижал руку ко лбу.

Однако бездействовать было нельзя, и он взял лист ее блокнота с монограммой и снял колпачок с перьевой ручки.

«Дорогая мамочка, – написал он, – мой противный палец все еще слишком сильно болит, и приходится доверять переписку Джеймсу… Он говорит, что я, возможно, вывихнула этот несчастный палец, но мне кажется, он просто устал писать под мою диктовку – можно подумать, он хоть когда-нибудь делал для меня что-то подобное. Как бы то ни было, мы оба весьма сожалеем, но не можем присоединиться к вам в Париже – сейчас нам лучше побыть дома. В конце концов, мы совсем недавно вернулись после медового месяца в июле, и Джеймсу необходимо присмотреть за делами в своей старой конторе. Он говорит, что, может быть, зимой мы слетаем на пару недель в Южную Америку. Просто уедем тайком, никому не скажем куда, зачем и когда вернемся. Желаю приятно провести время в Париже и купить много чудесных платьев. Не забывай мне писать». Мистер Бенджамин выпрямился и посмотрел на ровные строки, а спустя минуту, с тяжелым вздохом добавил: «С любовью, Хелен и Джеймс». Запечатал, написал адрес и некоторое время сидел за столом, сложив перед собой руки и погрузившись в раздумья. Внезапно он принял решение: выдвинул нижний ящик стола и достал из него коробку довольно дешевых блокнотов и перьевую ручку, наполненную коричневыми чернилами. Сосредоточенно, отчего каждое его движение казалось зловещим, он взял ручку в левую руку и начал писать: «Дорогая, я наконец придумал, как нам обмануть ревнивого старого дурака. Я поговорил с той девушкой в библиотеке, и мне кажется, она нам поможет, если будет точно знать, что из-за нас на нее не обрушатся кары небесные. Вот что я хочу сделать…»

Дьявол в глубокой задумчивости сидел в тишине ада. Был на Земле человек, сын Божий, и он обратил дьявола в бегство. И мир поклонился сыну Божьему и через него Богу, и дьявол остался один.

– У меня будет сын, – объявил дьявол. – Найдется женщина, которая родит мне сына.

И, перенесшись на Землю, он отыскал госпожу Катарину, остроумную и здравомыслящую бездетную жену слабого мужа. Дьявол, беседуя с госпожой Катариной, поделился с ней своими трудностями и предложил стать матерью его сына.

Госпожа Катарина оказалась мудрее.

– Какие у меня будут гарантии, – сказала она дьяволу, – что ты вознаградишь меня по достоинству?

– Даю вам слово, мадам, – вежливо ответил дьявол.

Госпожа Катарина засмеялась.

– Я выношу сына твоего, и тогда ты забудешь слово свое и унесешь меня в ад. Мне нужны настоящие гарантии.

– Я дам тебе трон в аду, – пообещал дьявол.

– Предпочитаю трон на Земле, – возразила госпожа Катарина.

– Я дам тебе все, о чем попросишь, – заверил дьявол, – а мой сын останется твоим заложником.

– О сыне ты позаботишься и без меня, – пожала плечами госпожа Катарина. – В залог я возьму твой правый глаз.

Итак, сделка была заключена, и дьявол отдал госпоже Катарине правый глаз в подтверждение договора. И госпожа Катарина родила сына дьяволу и держала его глаз – рубин – в шкатулке с крестом на крышке. При жизни она владела неисчислимыми богатствами, наслаждалась всеми радостями мира, прожила много долгих и приятных лет, не расставаясь с правым глазом дьявола – залогом своей души. И сын дьявола рос и процветал под бдительным оком отца – единственный сын госпожи Катарины и наследник богатства, полученного от дьявола.

И умерла госпожа Катарина, и дьявол забрал ее душу, и потребовал вернуть глаз в обмен на освобождение ее души из ада.

Сын дьявола получил все богатство госпожи Катарины и шкатулку с крестом. Не страшась креста, он открыл шкатулку и нашел в ней рубин – глаз дьявола, и записку от госпожи Катарины. Она просила, чтобы рубин бросили в море и выкупили ее душу из ада.

Сын дьявола, порождение своего отца, засмеялся и закрыл шкатулку. Дьявол, желая вернуть глаз, пришел к сыну и сказал: