– Квартиру?

– Ну да. В доходном доме господина Тай Чи или как-то так.

– Извините за любопытство, а зачем вам квартира?

– Что?

– Нет, в самом деле, зачем? Вы отбудете здесь ценз и вернетесь в свой любимый Петербург. Зачем вам недвижимость в нашей дыре?

– Вот уж странный вопрос! Разве вы не знаете, что для того, чтобы участвовать в земских выборах, надобно иметь имущество?

– А вы собираетесь?

– Разумеется! А вы разве нет?

– Я еще несовершеннолетний, – напомнил доктору Март, кое-что слышавший о местном земстве от Зимина. – Но, боюсь, даже когда состарюсь, мне будет непонятно, для чего нужен этот балаган?

– Как? Вы не верите в народное представительство? В демократию?

– Отчего же, верю. Примерно как в Господа Бога, в которого многие верят, но очень мало кто видел. Впрочем, мы отвлеклись. Как вы нашли эту квартиру?

– Да, собственно, никак. Я уже и без того снимал ее. А хозяину срочно понадобились деньги, и он объявил мне, что желал бы ее продать, а потому мне, вполне вероятно, придется съехать.

– И вы решились?

– Ну да. Цену он назвал вполне умеренную, и я подумал, отчего бы и нет.

– Насколько умеренную?

– Пятнадцать тысяч.

– У вас есть такие средства? – хмыкнул Колычев, унаследовавший от родителей кое-какую недвижимость, а потому имевший представление о местных ценах.

– Не совсем. Но я обратился в банк, и мне охотно выдали ссуду.

– Квартиру оформляли через банк?

– Нет. Мне объяснили, что это будет слишком дорого, оттого что местные банки берут просто сумасшедшую страховку.

– А вам так хотелось участвовать в выборах…

– Это тут совершенно ни при чем!

– Ладно, проехали. Но что случилось, когда вы стали счастливым обладателем столичной недвижимости?

– Тоже мне столица! – фыркнул Крылов, но тут же спохватился и продолжил: – Не прошло и недели, как ко мне явился человек и заявил, что ему принадлежит половина. Оказывается, она и прежде не принадлежала домовладельцу, а была в собственности у некоего Мо Фэна – старшего брата этого требователя. Когда тот умер, средний из братьев – тот самый, что и продал мне ее, оформил все на себя. Не знаю, как у него это вышло… Теперь явился младший и сказал, что если я не выплачу полагающуюся ему долю, то он пойдет в суд и сделка будет расторгнута, либо он заберет половину апартаментов.

– Бог мой, какая прелесть! Было у отца три сына. Старший умный был детина, средний был и так и сяк, младший вовсе был дурак. Все как в сказке, чем дальше, тем страшнее. И где же, позвольте полюбопытствовать, ваш продавец? То бишь который так и сяк?

– Он после заключения сделки вскоре уехал в Китай и координат не оставил.

– Подождите, так вы купили свою жилплощадь у китайца?

– Да, а что такого?

– Хм-м, ну если да, то таки нет… Я вот, знаете ли, совершенно не исключаю версии, что они изначально задумали вас некоторым образом… нахлобучить… Ладно. Надеюсь, триады тут не замешаны. Семь с половиной тысяч – солидная сумма… Какие он документы и доказательства привел?

– Он не один пришел, а с нотариусом и документы соответствующие показал.

– Случайно не поддельные?

– Насколько я могу судить, нет!

– И что было дальше?

– Он потребовал выкупить у него мою половину, или же мне придется соседствовать с ним и его семьей.

– А что, у китайца большая семья?

– Простите, не осведомлен! – обиженно воскликнул доктор. – И вообще, я не желаю делить свое жилье с кем бы то ни было!

– Но выкупить его часть уже не можете?

– Увы. У меня нет таких денег. А новую ссуду взять не получится, пока не погашу старую.

– Неприятная история, – поразмыслив, заключил Март. – Но, простите великодушно, чем я могу вам помочь? Тут скорее нужен хороший адвокат. Впрочем, если угодно, я могу обратиться к своему опекуну. Наверняка у него есть нужные знакомства, и он будет рад вам помочь…

– Это еще не все, – перебил его Крылов. – Дело в том, что они стали мне угрожать!

– А вот с этого момента, – насторожился Колычев, – пожалуйста, поподробнее.

То, что Крылов стал жертвой мошенников, Март понял сразу. По-хорошему, следовало бы сразу обратиться в полицию, но, во-первых, доктор отчего-то категорически не желал связываться с органами правопорядка. А во-вторых, существовала немаленькая вероятность, что Павел Александрович, будучи, как большинство ученых, немного не от мира сего, мог что-нибудь упустить при оформлении документов. В таком случае вмешательство полиции только усугубило бы ситуацию.

В общем, для начала надо было посмотреть на выкативших претензию, а уж потом, в зависимости от обстоятельств, что-нибудь, как говорили в его прошлом-будущем, порешать.