– Вот блин! – вскрикнул сквозь зубы Колычев, объезжая невесть откуда взявшееся препятствие.

– Смотри, куда едешь, мать твою ети по девяти раз в спину! – без запинки изобразил малый петровский загиб пешеход, в котором Март, к своему изумлению, узнал Вахрамеева.

– Крестный, это ты?

– О, гляди-ка, – озадаченно посмотрел на него дядька Игнат. – Мартемьянушка!

– Ты что здесь делаешь?

– Гуляю, – скривился старый служака. – У меня таперича времени много!

– В каком смысле?

– Выгнали, бога мать, – коротко пояснил свои слова бывший боцман и, видя искреннее недоумение крестника, добавил: – Комиссовали подчистую!

– Но как?

– Не как, а за что.

– Погоди-ка, так ведь из-за… – догадался Колычев.

– Можно и так сказать, – пожал плечами Игнат. – Но больше для примеру остальным. Чтобы, значит, не своевольничали. Потому как из моих ни один не сознался, что участвовал, хотя их промурыжили… – последние слова бывший абордажник произнес с нескрываемой гордостью.

– И куда ты теперь идешь? – вычленил из его слов главное Март.

– Куда глаза глядят.

– Погоди, а почему не ко мне?!

– Куды к тебе? Ты ведь сам у добрых людей живешь. Да и зачем? В швейцары попроситься? Так еще вроде не совсем прожился, рановато…

– О чем ты говоришь, крестный?! – возмутился Колычев. – Да у меня роднее и ближе тебя никого нет! Даже Витька… Нет, ты как хочешь, а я тебя никуда не отпущу!

– Не стоит, паря. Я теперь, как это… отработанный материал. Вот!

– Прекратить панику! – неожиданно, прежде всего, для самого себя рявкнул на него Март. – Если тебя Зимин возьмет в экипаж, пойдешь?

– А на хрена я ему старый да увечный нужен? – недоверчиво посмотрел на крестника Вахрамеев.

– Ты мне нужен, а это главное! И вообще, старый конь борозды не портит…

– Да только глубоко не вспашет, – из чистого упрямства проворчал растроганный в глубине души старшина.

– Отставить разговорчики! Садись сзади меня на мотоцикл, я тебя домой отвезу. И побыстрее, а то мне еще к одному человеку успеть надо…

– Так поезжай, – пожал плечами Игнат. – Куда мне тут уместиться. А завтра я, так и быть, приду, да поклонюсь Владимиру Васильевичу. Может, и впрямь возьмет меня убогого… Да не боись, не сбегу. От вас, одаренных, рази скроешься!

– Крестный, с деньгами у тебя как? Тут неподалеку гостиница хорошая, давай номер до утра снимем.

– Дорого… Поищу чего попроще.

– Нет. Ты уж выбирай. Или со мной едешь, или в гостиницу! А про деньги не думай. Тогда на маяке я был твой гость, теперь ты – мой. К слову, у меня же завтра последний экзамен на пилота.

– Ого, поздравляю.

– Рановато еще. Надо еще сдать.

– Так чего ты на меня – старика время тратишь? Поди заниматься надо, а не лясы точить с прохожими.

– Нет, – упрямо тряхнул головой Март. – Сначала в отель. Решим вопрос с твоим жильем на ближайшие сутки, а потом уже рвану дальше.

– Ну, коли так, тогда не станем мешкать.

После неудачного, как ему казалось, разговора с китайцами Крылову отчего-то очень не хотелось возвращаться домой. Еще совсем недавно казавшаяся ему такой удобной и уютной квартирка вызывала практически физическое отвращение. Считавшийся вполне приличным район виделся теперь скопищем притонов, а сам Дальний, несмотря на свой столичный статус, ужасным захолустьем. В какой-то момент жалость к себе дошла до того, что Павел Александрович малодушно хотел было утопить ее в вине и даже купил для этой цели бутылку крымского хереса. Но в последний момент передумал и отправился на службу. То есть в госпиталь.

Там, как всегда, нашлось много разных дел, потом выяснилось, что один из коллег заболел, и некому провести плановую операцию. В общем, как говорят в народе – «была бы шея, а хомут завсегда сыщется». Но сегодня доктор схватился за нежданно-негаданно свалившуюся на него работу, как утопающий хватается за брошенный ему спасательный круг.

Как и следовало ожидать, любимое дело помогло ему отвлечься от свалившихся неприятностей, и из операционной уставший, но довольный целитель вышел уже совершенно другим человеком.

– К вам посетитель, – равнодушно сообщил ему служитель. – Давно дожидаются.

– Кого там еще нелегкая принесла? – удивился врач.

– Не могу знать, ваше благородие.

– Ладно, пойду посмотрю, – направился в приемную Крылов.

– Я здесь, док, – подал голос скромно сидевший в уголочке Март.

Лицо и куртка молодого человека были покрыты толстым слоем пыли, отчего казалось, что он разом постарел лет на двадцать.

– Господи, что с вами?

– Со мной все нормально, – отмахнулся Колычев. – С вашим делом, в общем, тоже. Хотя я бы рекомендовал вам сменить место жительства. И конечно же продать злополучную квартиру.