Наверняка небесные князья уже подготавливали новый план, и Риз оставил ей сообщение в тайнике, а она все никак его не прочтет. Мэй облетела очередной стул и тут душа у нее ушла в пятки, она потеряла равновесие и крылом смахнула расставленные на шахматной доске фигуры.

На пороге стоял король, с нескрываемым интересом наблюдая за ее падением.

– Вас не учили, что надо стучаться? – спросила она с раздражением, в то же время испытывая и облегчение от того, что он здесь и она может потребовать от него ответа.

– Ко мне вы, как правило, врывались без предупреждения. Вот я и решил, что во дворце стучаться не принято.

Мэй прищурилась:

– Хотите сказать, что я себя вести не умею?

– Да, приятного в ваших манерах мало, принцесса. – Его губы иронически дернулись.

Король вошел в ее покои и закрыл за собой дверь. Он казался уставшим, но ни одной искры с его рук не упало.

– Дакс считает, что вас нужно как можно скорее нейтрализовать, – вновь заговорил он и без спросу уселся в ее кресло рядом с шахматной доской. – А вот я боюсь, что это неподходящий вариант.

– С чего бы это? – едко спросила она.

Он поднял с пола белого короля.

– Хоть мне и неприятно в этом признаваться, но от тренировок действительно была польза, – ответил он искренне, к ее изумлению.

– Как долго вы собираетесь меня здесь держать? – выпалила она.

Он криво усмехнулся:

– Как непредсказуема жизнь, не находите? Сегодня вы сажаете других под замок, а завтра вас. А я, как никто, знаю, насколько тягостно сидеть взаперти, поэтому с этого момента вы снова вольны лететь, куда захотите. Я снимаю стражу.

Мэй недоверчиво посмотрела на него. Слишком уж мягко он стелил.

Король вертел шахматную фигуру в тонких пальцах.

– Но должен вас предупредить. Не пытайтесь избавиться от меня. Вам это не удастся – у меня везде глаза и уши, и жалости я не проявлю.

Мэй почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Она вспомнила его выступление в тронном зале. Заявление о роспуске совета, и как лорда Саргола выволокли из зала.

Их взгляды встретились. Король не делал ничего особенного – просто сидел на диване, и все-таки от него исходила такая сила, что Мэй первая отвела глаза. Она поверила ему. У нее на языке вертелись тысячи вопросов, накопившиеся за часы одиночества, но она задала только один:

– Почему вы все это сделали?

– Потому что могу. – Черты его лица стали жесткими. – Я больше не пешка на шахматной доске. Я король, и это моя игра. Теперь я устанавливаю правила.

Мэй сжала челюсти. Он поставил маленькую шахматную фигуру на стол, встал и направился к двери.

– Завтра утром встречаемся у меня. Будем тренировать борьбу с жар-светом. После завтрака и не раньше девяти часов.

– Почему не сегодня? – спросила Мэй. – Мы и так уже много времени потеряли.

На самом деле, она бы предпочла больше с ним вообще не тренироваться – пусть во время следующей атаки жар-света все увидят его вранье. Но это повлечет за собой гибель многих жителей Элидора, а Мэй не собиралась рисковать ни единой жизнью ради крупицы собственного удовлетворения.

Он замер в пол-оборота, и его лицо приняло неумолимое выражение.

– Потому что я так хочу.

Мэй расправила крылья и взмыла вверх, точно стрела, выпущенная из лука. Ее крылья искусно разрезали воздух, и она оставила фронтоны города далеко позади себя, пока они не сделались величиной с булавочную головку.

Она не могла поверить, что, король действительно снял стражу и она, наконец, снова свободна. Мягкий бриз касался ее лица, и Мэй на мгновенье закрыла глаза, чтобы насладиться ощущением дневного тепла на своей коже. В течение нескольких минут она мчалась над потоками, прежде чем выполнить мертвую петлю, и, сложив крылья, спикировать в глубину. Она молниеносно неслась вниз, крутясь вокруг своей оси, и ее сердце ликовало от радости. Затем она прервала падение и метнулась в Дождевую долину, пролетая над огромными металлическими парусами, нижние края которых сужались в воронки, чтобы направить собранную дождевую воду по трубам в русло искусственной реки. Иногда они собирали так много осадков, что приходилось открывать шлюзы и сливать воду за край города, чтобы не случилось наводнение.

Затем Мэй свернула в сторону садов, потому что слов Риза она не забыла. По пути ей встретились деловито суетящиеся рабочие, торговцы, предлагавшие товары с лотков, и группа искателей сокровищ. Они тащили тяжелый купол и несколько баков, в которых, вероятно, находился только воздух, позволявший им дольше оставаться под водой.

Временами до нее доносились обрывки разговоров о новом короле. Похоже, его обман сработал куда как нельзя успешно, потому что настроение у горожан было весьма расслабленным.

К сожалению, Мэй не могла сказать того же о себе – ведь она знала, что опасность, которую представляла настоящая атака жар-света, ничуть не уменьшилась.

Она пересекла ряды живых изгородей и кустарников, и, наконец, увидела с высоты фонтан, а в его центре – статую соловья.

Предупреждение короля по-прежнему эхом отдавалось у нее в голове, но все же она не собиралась отступать и отказываться от данного Орасу обещания. Она оглянулась, окидывая взглядом подстриженные в форме шара кусты и деревья, пестрящие розовыми цветами, которые, как вуаль, свисали до самой земли. Никого не обнаружив, она приземлилась у журчащего фонтана и подошла, лавируя между тяжелыми гирляндами цветов, к стволу крупного дерева. В его белоснежной чешуйчатой коре они с Ризом раньше прятали сообщения друг для друга. Ее пальцы скользили по шершавой коре в области корней, пока не обнаружили выделяющийся среди остальных зазор. На Риза можно было положиться. Она с облегчением выдохнула и осторожно вытащила сложенную вчетверо записку.