– Вы не имеете права звонить в колокол, когда вам заблагорассудится, и травить пепельных воителей. Будь это настоящий жар-свет, город бы давно сгорел дотла.

– Вы ведь злитесь только потому, что я вас провел.

Она аж задохнулась, а он продолжил говорить:

– Да и вообще, вам грех жаловаться. Ведь я вам свою куртку оставил.

Он не до конца понимал, зачем это сделал, и еще меньше понимал, зачем сейчас об этом сказал.

Она, охваченная яростью, затрясла головой:

– Это что, такое извинение?

– Просто любезность. Но если вы настаиваете, хорошо, в следующий раз я не буду столь тактичным.

– Я больше не позволю вам застать себя врасплох.

– Это мы еще посмотрим.

– И что дальше? Собираетесь рассказать обитателям дворца, что в Тарросе куда красивей? – фыркнула пепельная воительница.

– Неплохая идея. – Дакс скорчил воодушевленное лицо. – Почему тебе это в голову не пришло?

Луан пожал плечами:

– Может, назначим ее советницей?

– Для вас это все шутка, да? – прошипела она.

Вовсе нет. Луан тщательно взвесил все за и против, пока сидел под замком в своей комнате и обдумывал план.

– Нет, но если вы надеетесь у меня что-то выведать, вам нужно действовать поизобретательней.

Она собралась было ответить, как вдруг из тайного укрытия за колонной послышались шаги.

Пепельная воительница обернулась.

– А, вот и ваша подружка.

– Ревнуете, принцесса? – Он просто не мог упустить шанс поддразнить ее.

Не обращая внимания на его слова, она обратилась к Буре:

– Я же вас связала.

– Не особенно хорошо. Придется попрактиковаться. – Буря криво усмехнулась. Все же неясыть выглядела довольно потрепанной: с ее кудрей на форму сыпалась пыль, некоторые перья криво и неестественно торчали. – К слову сказать, я не его подружка, если это вас успокоит. – Потерев свое плечо, она добавила: – Надо отдать вам должное, драться вы умеете.

Пепельная воительница плотно сжала губы, словно не была уверена, смеется Буря над ней или нет.

Луан с удовольствием наблюдал за этой сценой. Буря появилась в его жизни и стала для него младшей сестренкой, которой у него никогда не было. Младшей сестренкой, которая как никто умеет смешивать яды и которой лучше дорогу не переходить. Пепельная воительница играла с огнем, но ведь она любила это делать.

Он посмотрел на часы:

– Хватит на сегодня комплиментов, у нас куча дел. – Луан повернулся к Даксу. – Отведешь принцессу в ее покои?

– С удовольствием. – Глаза ястреба сверкнули. – И я лично подберу стражников, которые будут за ней присматривать.

Пепельная воительница вопросительно уставилась на него:

– Вы меня заключаете под стражу?

– На данный момент, да.

До четырех часов дня он не мог позволить вмешательства в свои планы или слежки.

Она уперла руки в боки и возмущенно сверкнула на него глазами:

– Вы не можете этого сделать.

– Я король и могу делать, что хочу.

Мэй была готова рвать на себе волосы. Мало того, что ее поймали, пока она ничего не успела узнать, так еще на несколько часов заперли в палатах. По пути в свою комнату она попыталась хитростью выудить из ястреба хоть какую-нибудь информацию, но он лишь посмеялся над ней.

Мэй подошла к окну и посмотрела на бунтовщиков, охраняющих ее покои. У двери тоже стояли несколько стражников, которые даже Нару к ней пустили. Мэй мерила комнату шагами, словно тигр в клетке, то и дело поглядывая на часы, стрелки которых ползли мучительно медленно. При этом она беспрерывно прокручивала у себя в голове их разговоры с бескрылым, пытаясь понять, могли ли она разгадать его игру, если бы только была внимательней.

В дверь постучали, а затем послышался щелчок замка. Сделав пару быстрых шагов, Мэй оказалась у входа.

– Мы должны отвести вас в тронный зал, – объявил бунтовщик, облаченный в форму гвардейца.

Позади него стояли еще трое. Внутренне протестуя, Мэй позволила им окружить себя. Четверка провела ее по коридорам мимо салонов и музыкальных комнат до золотых двустворчатых дверей тронного зала.

Как только они распахнулись и Мэй ступила внутрь, навстречу ей хлынуло рокочущее море голосов. Никогда еще она не видела тронный зал таким переполненным.

Эта часть дворца всегда казалась ей самой красивой: свет здесь преломлялся в тысяче самоцветов, вставленных в стены, и плясал по полу, выложенному квадратными плитками из темного и светлого мрамора наподобие шахматной доски.