В гостиную прошмыгнул крючконосый слуга и протянул врановой леди письмо, запечатанное королевским гербом.

Желудок Мэй, чуя неладное, болезненно сжался.

Мать кончиками пальцев осторожно открыла конверт, словно опасаясь, что он отравлен, и наморщила лоб.

– Этот проклятый ублюдок, – в конце концов злобно прорычала она, встала и резко сунула листок в руки Мэй.

Мэй пробежала взглядом по записке. Снова и снова перечитывала эти несколько строк, пока до нее, наконец, не дошел их смысл.

«Завтра в четыре часа пополудни я сделаю в тронном зале важное объявление. Присутствовать на нем или нет – решать Вам. Однако, если Вы заинтересованы в том, чтобы случаи выпадения перьев перестали расти, настоятельно рекомендую Вам принять участие в собрании.

Король Луан».

Мать одним глотком опрокинула остатки вина и беспокойно закружила перед камином.

– Как ты думаешь, что он задумал? – спросила Мэй надтреснутым голосом.

Она не ожидала, что после захвата власти он будет сидеть сложа руки, но и не рассчитывала на такие скорые действия.

– Наверняка ничего хорошего.

Вранова леди снова взяла письмо и, перечитав его еще раз, швырнула в огонь.

С мрачным выражением лица она наблюдала за тем, как бумага, съеживаясь по краям, превратилась за несколько секунд в пепел и дым.

– Мы должны продумать наши следующие шаги.

Потирая виски, она повернулась и остановилась перед семейным портретом, уже давно прикрытым куском черной материи.

– Твой отец знал бы, что делать, – тихо сказала она.

В этих словах Мэй услышала боль. Ту самую скорбь, от которой спустя все эти годы ее собственное сердце все еще обливалось кровью.

Мэй встала и подошла к матери. На картине ее отец, гордо расправив свои сойкины крылья с сине-черным узором, обвивал ими свою семью, словно желая защитить их от любых невзгод. Его темно-синие, как ночное небо, глаза, такие же, как у Мэй, с любовью смотрели на жену, чьи вороновы гены унаследовала Мэй.

Сама она стояла посередине, родители положили руки ей на плечи, и она улыбалась до ушей, демонстрируя дырку на месте выпавшего зуба.

Мать подняла руку, словно хотела прикоснуться к полотну, но на полпути опустила ее.

– Он бы в гробу перевернулся, если бы узнал, что творится с городом, – пробормотала она.

Несмотря на то, что Мэй едва держалась на ногах от усталости, в ней опять проснулась решительность:

– Я выясню, что задумал бескрылый.

Вранова леди задумчиво кивнула и посмотрела Мэй в глаза:

– Нам нужна информация, чтобы подготовить ответный удар. В этот раз от тебя ничего не должно ускользнуть.

– Я сделаю все, что в моих силах, – заверила Мэй и еще крепче сжала маленькую шахматную фигурку.

Мэй не знала, что ожидала увидеть во дворце на следующее утро, но точно не ожидала, что все будет выглядеть как всегда. Стражники стояли у дверей, летали над строениями, придворные дамы возбужденно переговаривались вполголоса, а вокруг, заливаясь громким смехом, порхали дети. Лишь присмотревшись, можно было заметить пращи на поясе у некоторых стражников. Оружие бунтовщиков. Более дешевое, чем лук и стрелы, но не менее смертоносное, если уметь с ним обращаться.

Ее никто не останавливал, и она полетела в свои палаты.

К ее удивлению, в ее кресле, скрестив ноги, сидел Риз.

– Что ты тут делаешь?

– И я тоже рад тебя видеть. – Он криво усмехнулся и зевнул. – Думаю, никому хуже не станет, если я расскажу тебе о том, что выяснил прошлой ночью.

Он был одет в невзрачную крестьянскую куртку, дырявые штаны и заляпанные сапоги, с которых на ковер Мэй осыпались комки земли.

С дурным предчувствием она уселась напротив него.

– Как пепельные воители?

– Все в добром здравии. Нужно лишь подождать, пока они проспятся после отравления. Тебе повезло, что ты не так много вдохнула. – Он наклонился вперед и с беспокойством оглядел ее. – Как ты себя чувствуешь?

Мэй проспала свой утренний полет и проснулась только потому, что ее разбудил крючконосый слуга матери. Ее кости еще немного ломило от усталости, но это обстоятельство не помешает ей отплатить бескрылому за его выходку.

– Я в строю.

– Другого я от тебя и не ожидал, – ободряюще улыбнулся Риз.