Верная стая — так они называли себя. Тех, кто служил двуногим. Тем, которые исчезли давным-давно, так и не создав своей цивилизации. Ни бестии, ни волки не знали, как и почему. Им не показали. Впрочем, наверно, это не играло никакой роли…

Когда двуногие исчезли, потомки Верной стаи смешались с дикими собратьями, вернувшись в лоно природы. Но древний зов вновь напомнил им о себе. И пусть мы были совершенно другими… И даже имели только одну пару рук и один зрачок… Но мы носили одежду, делали оружие — и вообще ходили на задних лапах.

Этого было достаточно, чтобы некое коллективное сознание предков сделало выводы. А затем отправило своих детей служить нам.

Мы могли в это верить. Могли в это не верить. Но три лесных собрата бестий сидели перед нами, вывалив наружу языки, истекавшие слюной. И внимательно следили своими коричневыми зрачками (всеми десятью на каждую морду) за странными двуногими, которым им предстояло верно служить.

В обмен за еду и кров…

А теперь скажите, где нам столько мяса-то взять?! А?! Они же жрут, как пылесосы!

— Я бы сказал тебе, где найти много мяса! — доверительно сообщил СИПИН. — Но не хочу лишать тебя радости новых открытий.

Дневник Листова И.А.

День тридцать пятый. Алмазный Победитель, или просто Намжал

Идти по инопланетной степи в компании аж пятерых хищных питомцев — это одно удовольствие. Особенно, если они успели проголодаться, а у вас под рукой ничего мясного особо нет. Мы шли спокойно, как на прогулке по парку. В ближайшей округе не оставалось никого, кто мог бы нас укусить, поцарапать — или хотя бы напугать, прыснув из-под ног.

Пятеро хищников подчищали всё, что могло служить источником белка. Даже просто отдалённо напоминало белок. И даже просто было белым, но не белком. Особо в последнем старался представитель сразу двух стай — Русый, как его уже успели прозвать.

Он не был бурым, он не был рыжим. Он был каким-то грязно-русым.

Горячая кровь южных хищников, смешавшись с холодной кровью лесных обитателей, породила такой лохмато-косматый ужас, которым впору было пугать детей — если бы они, конечно, у нас уже родились. Он был больше, он был сильнее, прожорливее и дурнее. Причём, в последнем превосходил своих собратьев не на голову, а на все две.

Это он, повстречав белый грибок, сожрал его с сытым урчанием, так и не дав несчастному познать все прелести долгой растительной жизни. Жрал, сука, так, что аж до гор треск долетал!.. И если до поедания гриба у него взгляд был натурально дурной, то после — стал дурным ненатурально…

Минут пять этот придурок передвигался за нами, перекатываясь через спину. А ещё довольно подвывал, распугивая остальных питомцев. Те косились на него со смесью опаски и презрения, предпочитая держаться немного в стороне.

А потом Русый погнался за большой стрекозой и полчаса где-то пропадал. Когда явился, грибной дурман его окончательно отпустил. Зато длинная шерсть свалялась в колтуны и была усеяна чем-то вроде репья.

Видимо, перенося на шкуре эти семена, он пытался искупить грех за убийство неповинного гриба.

Радостно, по-собачьи вывалив язык, этот дурень с новыми силами присоединился к собратьям в подножной охоте на местных обитателей. Как будто и не было ничего.

— Натуральный придурок! — прокомментировал его поведение Мелкий. — У меня был такой приятель… Тоже в рот тянул всё, чо не надо.

— Поди, отравился и помер? — прокомментировал это Пилигрим.

— Нет… Сел. Когда потравил пару нормальных пацанов какой-то сивухой, а сам только прорыгался! — расстроил всех Мелкий. — Такой от сожранного не откинется…

— Да, такие от чего-то нелепого дохнут! — согласился Линза. — У меня тоже знакомый такой был. Чего только не пробовал… А помер в ванне…

— Ну так нажрался и помер! — заключил Пилигрим, желавший, видимо, вселенской справедливости.

— Поскользнулся, сорвал полочку, упал… Получил по башке десятком флаконов с шампунями и мылом, но выжил, — печально поведал Линза. — А потом зачем-то полез к лампочке, где его током садануло. Он упал… Не убился… Ещё чего-то творил… И в итоге получил остановку сердца. Следствие с гарантией установило только то, что он идиот. А причину остановки сердца так и не выяснили.

— То есть, Русый в ближайшее время не сдохнет! — неодобрительно заключил Пилигрим. — Потому что нам сейчас до электричества — как до местной луны пешком… Причём до дальней.

— Нет! — хором подтвердили Мелкий и Линза.

— Вы даже не представляете, как меня расстроили! — вздохнул Грим.

Почему-то именно Русый вызывал у него острую неприязнь. Прямо-таки граничащую с ненавистью. Видимо, наш рыцарь загонной охоты жестоко завидовал Русому в его способности выживать — и это при всех попытках самоубиться.