Каждому своё, разумно постановило общество и оставило их с сестрой в покое.

Однако, шли годы, Рэдди уже Галактика знает сколько времени обдумывал идею всё-таки проведать сестру, поговорить с ней, спросить, как у неё дела, чем она живёт… Идеи продолжали оставаться идеями. А планы никак не спешили воплощаться в жизнь.

Рэдди всегда считал себя человеком достаточно гибким, способным приспособиться к той манере общения, которую от него ожидает собеседник. Он даже зачастую в диалоге полуосознанно принимался играть словами, подталкивая на откровенность, специальным усилием создавая вокруг атмосферу дружелюбия и уюта, ведя линию диалога таким образом, чтобы максимально почерпнуть для себя всё то хорошее, что есть в человеке. Чтобы дать и ему что-то в ответ.

Таланты эти Рэдди заметил у себя довольно рано, и применять их при необходимости не стеснялся, совершенно не связывая всё это со своими прочими странностями, поскольку всегда и везде он оставался искренним, не мысля даже, что можно нанести человеку даже нечаянный вред. Такого он не допускал никогда.

В Галактике, да и здесь, на Пентарре, ему встречалось множество людей, самых разных, порою — необычных, временами — самых обыкновенных, и всегда он мог найти с ними общий язык. И вот, впервые за всё время, нашёлся собеседник, который ставил Рэдди в тупик.

Каждым своим шагом.

Стоило ему лишь на мгновение зацепиться за раскручивающуюся нить беседы, как тут же его хвалёная концентрация давала сбой, словно сердце на миг замирало, и снова — неведение. Рэдди качал головой, полностью сбитый с толку. Он не понимал.

Странная девушка.

Началось с того, что Оля долгое время не могла найти в доме второй стул.

Чего проще обойти все комнаты, где-нибудь они должны быть, благо места, куда они могли бы нежданно кануть, в идеально убранном доме не было.

Они ходили кругами.

Туда и сюда, возвращаясь на одно и тоже место по сто раз, но не находя злосчастной мебели.

— Слушай, Рэдди, а, может, я его выкинула?

— Куда? — не понял он.

— На улицу. Ну, в окно, например.

По итогам всех изысканий в одном из дальних, явно нежилых помещений было обнаружено сильно запылённое кресло. При общей болезненно-идеальной чистоте в доме это выглядело диковато. Пока гном приводил мебель в более приличный вид, Оля задумчиво следила за его движениями, невпопад отвечая на попытки Рэдди продолжить начатый было разговор.

Когда механизм деловито заурчал и исчез куда-то по своим делам, ему вслед мелькнула ослепительная улыбка, это Оля поблагодарила гнома за работу. Рэдди придвинул кресло к небольшому столику, единственному подходящему для чаепития в этой комнате.

— А вот скажи мне, Рэдди, что такого заключается в порядке, почему люди его так любят?

Каков вопрос, таков и ответ, пробормотал про себя Рэдди.

— Как сказать… наверное, человек нуждается в своего рода символе постоянства окружающих его вещей и вообще, реальности самого его существования.

— Да, но он же понимает, что это всё — лишь символ, порядок, конечно, способен, в отличие от хаоса, внушить кое-какие успокоительные мысли, но он же всё равно слишком изменчив, он сам и наталкивает человека на осторожный интерес к этому самому хаосу. Туда, дескать, и катимся, что ж не поинтересоваться?

Стол постепенно наполнялся пирожными, чашками, чайниками-блюдцами и тому подобной атрибутикой ужина. Взвился парок из носика, зажурчала вода.

Рэдди недоумевал, к чему этот разговор, невольно ловя себя на мысли, а не забыла ли она, например, инфор выключить? С ним ли она вообще разговаривает? До того странным ему казалось поведение девушки. Но, следует отметить, это было любопытно.

— И я с тобой не согласна вот почему — порядок как идея есть прежде всего совершенно излишнее противопоставление тому хаосу, что человек находит в самом себе, сидя изо дня в день на том самом кресле, на котором си…

— Да? — Рэдди показалось, или он действительно съехидничал?

— Ну, на самом деле кресла ни при чём. Я говорю вообще: если и есть в твоих рассуждениях недостаток, так он именно в твоей привычке всё идеализировать. В твоих словах есть такое, знаешь, чрезмерное стремление к возвышенному, неестественное стремление, детское. Самый часто встречающийся во всём нашем обществе недостаток. Просто мне это напомнило собственные детские попытки написать что-то, отражающее мои мечты, а получалось что-то… совсем другое. Тогда я поняла, что ничего идеального не бывает, идеальное — только мёртвое, живого не бывает.