Нет, кажется, Рэдди всё-таки ещё толком проснуться не успел, а значит, это было довольно раннее утро.

Полчаса, нет, час со времени, когда родители улетели на срочный вызов куда-то туда, в свою взрослую жизнь.

Какой-то дурацкий час.

— Эстра, что случилось?

— Там… инфор…

— Ты что, опять что-то поломала, у тебя такой вид, словно он тебе на ногу упал!

Рэдди любил подшутить над сестрой, она и вправду была временами страшно неуклюжей, всё роняла и очень боялась подать при этом вид.

Она стояла перед ним и словно тихо умирала.

Рэдди вскочил с кровати, первым побуждением его было скоренько всё исправить, сестрица не заслужила таких жутких эмоций из-за какой-то…

— Рэдэрик, стой!!!

Это было как приказ. Что-то такое в голосе, какой-то надрыв, невероятная для сестры ярость мелькнула в глазах, Рэдди подчинился сразу и беспрекословно, чувствуя уже, как и в его груди что-то обрывается.

— Только что сообщили, в одном из южных секторов авария. Крупная. Это туда полетели мама с папой.

Рэдди словно потерял под собой точку опоры, его закрутило волчком, стены вокруг него зашатались и были готовы рухнуть, погребя его под руинами.

Да что же это?!

Кажется, стены уже начали дрожать и покрываться трещинами не только в его воспалённом сознании, но наяву, повергая его в ещё больший шок.

Очередной кувырок пространства бросил его к сестре, Рэдди ухватился за её руку, как за перст судьбы, путеводную нить в этом внезапно сошедшем с ума мире. Успокоиться. Так нельзя… так нельзя…

— Рэдди, их ищут, ещё есть надежда, мы должны верить, что всё будет хорошо.

Да, да, он должен, единственное, что он должен. Рэдди в свои семнадцать лет считал себя «взрослым», он не мог, никак не мог сейчас отойти от этого своего долга до самого конца.

И действительно, смерть. В этом мире, где человек живёт в своё удовольствие, сколько пожелает? Где все пути и все призвания одинаково достижимы, и где все препятствия если и доставляют трудности, то лишь временные, приносящие удовольствие отважному покорителю вершин! Невозможно. Немыслимо.

Ведь смерть — это навсегда. Пугающее слово для молодого человека, задолго до этого смирившегося с мыслью, что это самое «всегда» может быть связано лишь с неизмеримым океаном возможностей и дорог в Галактике тех времён. Всегда — вперёд. Всегда — искать и всегда — находить.

Но никак не терять.

Они с сестрой просидели на неубранной кровати перед пустой панелью инфора почти двое суток. И лишь потом им сообщили какие-то безжалостные люди из спасательной службы, что «трое ребят сильно облучились, но тела удалось извлечь». Сестра вступила с ними в непонятные Рэдди пререкания, из которых, впоследствии выяснилось, что увидеть родителей перед кремацией они не смогут, этого мы вам разрешить не можем.

Потом всё было, как в тумане, неделю или больше, но всё же те дни Рэдди помнил гораздо отчётливее.

Парень был скорее похож на собственный призрак, нежели на того розовощёкого удальца, что ставил рекорды по скорости реакции на юниорских соревнованиях Полиса. Необходимость бороться за двоих фактически легла на хрупкие плечи Эстрельдис. Та буквально разрывалась между неизбежными формальностями и не выходящим из состояния полного ступора Рэдди. Что её только и поддерживало в те страшные дни, так это помощь и искренне сочувствие дружного клана Ковальских. И, конечно же, забота о брате.

Рэдди нуждался в её заботе и ласке больше, чем она, такая взрослая, и самоотверженности Эстры не было предела, последние почести родителям, неизбежные разговоры с родственниками, и надрывные фразы «не трогайте его, пожалуйста». Она помогла ему это пережить, он отчётливо понимал, что собственным будущим душевным спокойствием обязан ей…

Прошло несколько месяцев, всё устоялось, частью переболело, но Рэдди так и не смог забыть роли сестры во всём этом, единый взгляд, брошенный на неё, повергал его в новый океан горечи и тоски. Она для него стала символом. А от символа можно избавиться, только расставшись с ним.

Несмотря ни на что, понимая, что он показывает себя безжалостным самовлюблённым кретином, Рэдди не мог отделаться от этой мысли. Сестра ему напоминала родителей. А это было настолько невыносимо больно, что ни стерпеть, ни промолчать.

Как только выдалась такая возможность, он ушёл из отцовского «семейного склепа», живя понемножку то у друзей, то где придётся. Потом началась его курсантская жизнь. Корпус Обороны дал ему то успокоение, которого Рэдди так долго ждал.

Сестра же… он даже не мог вспомнить, как давно её не видел, по недостоверной информации общих знакомых она продолжала жить в старом доме, жила там одна и никого из родных, как кажется, не принимала. Затворничество это принималось окружающими так же благосклонно, как и его, Рэдди, веселье и гулянки.