Шрифт:
Он поднялся, кланяется он —
На четыре стороны поклон.
Он заплакал горькими слезами,
И шоферы грязными платками,
Уважая прежние века,
Утирают слезы ямщика.
Шляется простудная погода,
В сто обхватов виснут облака…
Четверо людей мужского рода
До дому довозят ямщика.
И в ночи, и темной и безликой,
Слушают прилежно вчетвером —
Старость надрывается от крика,
Вызывает юности паром…
Ловкий, лакированный, играючи
Мчит автомобиль во всей красе,
Химиками выдуманный каучук
Катится по главному шоссе…
Слышу я сквозь времени просторы,
Дальний правнук у отца спросил:
«Жил-был на земле народ — шоферы.
Что за песни пел? Кого возил?»
1959
ТАК ЖИВУ Я
Нет, все листья не облетели,
Может, жизнь потому хороша,
Что живет в моем старом теле
Понимающая душа.
Понимаю и принимаю
И ребенка, и старика,
К человечеству приближаю
То, что видно издалека.
Вижу все — и морей просторы,
И болотную вижу гать,
Вижу — мальчики через заборы
Лезут яблоки воровать.
Встретил старого пенсионера,
Покалякали час-другой…
Вижу улицу, вижу эру,
Вижу спутника над собой.
Не в каком-нибудь отдаленье —
В гуще времени мне видней
Умножение и деленье,
Плюс и минус борьбы людей.
Гражданином опасность встречу,
Честно смерти в глаза взгляну,
Под волною противоречий
Никогда я не утону.
Понимаю я: в океане —
Что эпохи моей призыв —
Не спортивное состязанье,
А решающий переплыв.
Вижу будущее наяву…
Так живу я и так плыву,
Не боюсь воды ледяной…
Звезды светятся надо мной.
1959
ВЕСНА
Старик какой-то вышел на крыльцо,
Под временем годов своих шатаясь,
И, как официальное лицо,
Стоит на белорусской крыше аист.
Желаниями грудь моя полна.
Пришел апрель. Опять весна опознана,
Опять она пришла, моя весна,
Но слишком поздняя,
Но очень, очень поздняя.
1950-е годы
*
К новой юности ревнуя,
Жадно я веду теперь
Итальянскую, тройную
Бухгалтерию потерь…
1950-е годы
СОВЕТСКИЕ СТАРИКИ
Ольге Берггольц
Ближе к следующему столетью,
Даже времени вопреки,
Все же ползаем по планете
Мы, советские старики.
Не застрявший в пути калека,
Не начала века старик,