— Вы говорите в прошедшем времени? — удивилась Татьяна.

— Да. Потому что их время подходит к концу, Лу-Танни! — неожиданно резко ответил Дуг-Кагн. — Арланы больше чем кто-либо сделали для поддержания разума в нашей галактике, но их осталось совсем мало. И когда Звёздная цитадель навсегда умолкнет, кто-то дерзкий, упорный и способный должен будет заговорить её голосом. Глядя на вас, я ясно вижу, что это будут земляне.

— Уф! — дрожащей рукой Татьяна Викторовна вытерла испарину со лба. — Вы сильно спешите с выводами, Дуг-Кагн! Как отдельный представитель своей расы я не дерзка и не упорна! И если способна в чём-то, то только в том, чем занимаюсь!

Крелл неожиданно грустно усмехнулся.

— Задумайтесь над тем, Лу-Танни, что делал напавший на вас корабль в пространстве Земли? Ведь никто не мог знать, что вы активируете ТИР! Никто! Даже мне это не пришло в голову, пока я не узнал и не сопоставил некоторые факты. Сектор Фин не интересен расам-гигантам — звёздных систем с ограниченным количеством полезных ископаемых и планетами, обустройство которых будет стоить гораздо дороже этих самых ископаемых, полно в галактике! Однако кто-то тайно находится в пространстве Земли и, не задумываясь, применяет на вас психотехники, запрещённые с последней Многорасовой войны! Отчего бы? Не оттого ли, что не мне одному пришла в голову мысль о нераскрытых способностях человечества?

Сердце ударилось о грудную клетку, словно пожелало разбиться. Мгновенно, почти без усилия Татьяна выровняла адреналиновый фон в крови и успокоила невротически зачастивший орган.

— Я читала истории о похищении людей, — сдавленно произнесла она. — Но всегда считала их газетными небылицами!

— А я, пожалуй, всерьёз поинтересуюсь этим вопросом, — задумчиво протянул Дуг-Кагн. — У вашего хитроумного учителя были кое-какие мысли насчет Земли. Он изучал её и обитателей. И начал делать это задолго до того, как возник вопрос о поисках ассистента. Лу-Тан не посвящал меня в свои планы, а я всегда доверял ему достаточно, чтобы не заглядывать в личное пространство его сознания. Он много общался со стайей Чреше, который был известен своими провокационными взглядами на устройство Вселенной и отличался бунтарским характером.

— Чреше был Стражем Порога? — уточнила Татьяна.

Дуг-Кагн покачал головой.

— Нет, он был свободным охотником, самоучкой. Но очень одаренным самоучкой! Чреше происходил из клана Дри-Косс. Это высший жреческий клан планет Ксорсоса. Основу религии стайев составляет пророчество о гибели галактики, которая начнётся с исчезновения отдельных народов. Первым в череде всех стайи называют себя. Одержимый идеей спасти свой народ, Чреше пересёк галактику вдоль и поперек, изучая мифологию рас и ища подтверждение или опровержение пророчеству, но всё больше убеждаясь в том, что рано или поздно оно сбудется. Когда Лу-Тан был молод, они путешествовали вместе.

— Вот как? — удивилась Татьяна Викторовна.

Крелл неожиданно засмеялся, мотая головой, как строптивый бычок.

— А вы думали, он сидел в Лазарете сектора Див с рождения? Нет, Лу-Танни. Именно путешествия с Чреше привели вашего учителя туда. Он считал медицину своим призванием и не сколько искал вместе с другом информацию о пророчестве, сколько постигал целительные практики различных рас галактики. Однажды он вернулся на Крелос и попросился ассистентом к любому доктору Института Лазаретов. «Когда сумерки разума накроют галактику, — сказал он мне, — я не хочу придумывать мифические стратегии и тактики, которые ничего не изменят! А нынче я не желаю искать оправдания себе, как это делает до сих пор мой друг Чреше. Я хочу быть там, где хотя бы ненадолго, на несколько парсеков или столетий, но я удержу сумерки вовне!»

Влага повисла на ресницах. Татьяна сердито смахнула её с глаз. Как наяву услышала родной глуховатый голос. Через времена и расстояния, через Вечность и бесконечность космоса этот голос делал её сильнее! Удержать сумерки вовне не просто. Но что она потеряет, кроме жизни, если попытается? А её жизнь — это так мало...

Дуг-Кагн внимательно смотрел на неё.

— Танни, — тихо сказал он, впервые назвав её коротким именем. — В вас продолжают жить мудрость и отвага Лу-Тана. И это греет мои сердца. Но силы у вас маловато. Да, вы не воин, но даже врач должен уметь защищаться. А уж тем более тот, кто слышит плеск Вечности и может воспользоваться её водой. Я дам вам один урок. Только один, ибо не желаю учить вас тем пагубным для жизней и сознаний существ практикам, которыми владею сам! Вы должны будете применить полученный опыт только, если на вас вновь совершит нападение граэллит, или вы ощутите стороннее ментальное вмешательство, направленное вам во вред. Скажите, как быстро вы научились успокаивать сердце?

— Почти мгновенно.

Татьяна Викторовна непонимающе смотрела на Дуг-Кагна. А его чёрные, всегда блестящие глаза вдруг резко увеличились в размерах, словно наплыли, сшибая на пол неизвестным, страшным, чуждым выражением. Ясно вспомнилась гладкая поверхность, вдоль которой Татьяна летела, не будучи не телом, ни сознанием.

Страх вызвал мгновенный приступ тошноты. Будто сквозь вату проник голос серафиды: «Теперь ты можешь бывать в Вечности так часто, как пожелаешь! И если силы твои будут на исходе — обратись к ней за помощью, поддержкой или укрытием».

Враждебный разум пригибал Татьяну к полу, выворачивал судорогой, но, ведомая голосом Крагге, Татьяна умудрилась ухватить чёрный лоскут и завернуться в него, как в кокон, перекрывая все пути тому, что пыталось сейчас поглотить разум, выглядывая из огромных зрачков Дуг-Кагна. А потом просто и плавно к ней пришло слово «Поток». Не вода Лу-Танова бассейна и не яростный свет подпространственной прорехи, не эмоция и не ощущение, а нечто общее, бывшее одновременно и тем, и этим, и тут, и там, держащее её в своих ладонях, не давая ни упасть, ни подняться. Сторонняя ярость металась снаружи, Татьяна слышала её завыванием метели за окном, ударами волн о борт корабля, но... и только. Окно было плотно закрыто и наглухо заперто, многотонный лайнер устойчиво держался на воде, не собираясь идти ко дну.