Ту-Роп вёл спутницу под свисающими ветвями, покрытыми мелкими сиреневыми Дигонскими цветами, круглыми, похожими на мимозу, густо обсыпанную пыльцой. Мимо маленьких озерец, в которых кишела неведомая жизнь, иногда прорываясь наружу всплеском или кругами на воде, мимо ползающих кустарников с Гагаи — похожих на гигантских, плохо подстриженных пуделей, мимо блестящих «пиритовых» глыб с Цагаты, которые, как это не странно, можно было отнести к роду литопсов. Отсутствие неба не мешало восприятию. Над головой парили ветроягодники с Райи — их шаровидные бутоны казались сделанными из тончайшей рисовой бумаги. Газ, который вырабатывали тычинки цветка, был легче воздуха, поэтому молодые цветы толпились под самым куполом, напоминая то ли стадо оранжевых барашков, то ли кучевые облачка, окрашенные закатным солнцем. Более старые растения, шевеля корнями на сквозняке, застыли воздушными шарами на разных уровнях. Татьяна то и дело возвращалась к ним взглядом, под ноги не смотрела, поэтому всё время спотыкалась об ползучие плети и цеплялась за идущего рядом ту.

Ту-Роп неожиданно замедлил ход.

— Вот тут, — улыбнулся он и осторожно, чтобы не обсыпало сиреневой пыльцой, отвёл плеть Дигонского куста, — очень редкое растение. Очень, очень! Белое дерево.

Татьяна выглянула из-за его плеча и увидела стоящее отдельно в круге ровной травы деревце с нежными зелёными листьями. И глазам своим не поверила. Заторопилась к нему, прижала ладони к чёрно-серым рябинам на белой, лохмотьями завивающейся коре.

— Это же берёза! — воскликнула она. — Господи, ну надо же! Откуда она здесь?

— Несколько десятков циклов назад росток привёз один из выходцев с Землие. Я не видел его, но можете спросить у командора!

— Обязательно спрошу! — Татьяна щекой погладила тонкий стволик, пропустила через пальцы текучие ветки, поднесла к лицу горьковато пахнущие листья.

— Мак рек ма кор, Танни! Вы радуетесь дереву, как другу! — удивился Ту-Роп.

— Дереву — да, — тихо ответила она.

Ту деликатно отвернулся, стащил с плеча Ту-Та-Ропа и выпустил из сферы — полетать. Шуня устремился следом. Пока Татьяна стояла, прижавшись к стволу и закрыв глаза, впитывая тайные древесные токи, тампы гонялись друг за другом, расталкивая ветроягодники, которые медленно планировали до прозрачного купола, или камнем падали вниз, стрясая с ветвей сиреневую пыльцу, поднимая целые фантасмагорические облака. Если бы не защитные сферы, Татьяна и Ту-Роп давно бы расчихались от терпкого аромата пыльцы, ощущаемого через сферу лишь тонким оттенком.

Напоследок погладив дерево обеими руками, Татьяна подошла к ту, который, запрокинув голову следил за полётной игрой тампов.

— Они так радуются простору! — заметила она.

— Простор Майрами — это жизнь, доктор, — ответил Ту-Роп и нечто знакомое прозвучало в его голосе. Татьяна невольно посмотрела на него и вспомнила — видела точно такое же выражение на его лице, когда тамп Шуня впервые познакомился с Ту-Та-Ропом.

— Отчего вы грустите? — не сдержавшись, спросила она. — Ведь они радуются!

На мгновение ту напрягся — Татьяна Викторовна ясно почувствовала горячую волну сомнения, исходившую от него. Ещё мгновение, и он должен был что-то сказать ей, но в этот момент один из ветроягодников с шумом лопнул прямо над их головами, раскидывая во все стороны золотистую пыль, подобную пыльце с крылышек фей.

Это было так красиво, что Татьяна забыла и про собеседника, и про тампов, и застыла с открытым ртом, наблюдая, как, посверкивая, пыльца опускается и искорками исчезает в траве. Ту наблюдал за ней с доброй усмешкой.

— Вам надо непременно побывать на Райе! — сказал он. — Это очень необычная планета! Создавая её, вечность не пожалела красоты!

— Может, когда-нибудь побываю, — пробормотала Татьяна, вспоминая сенсорер Ларрила.

Остатки цветка, теперь похожие на побуревшую тряпку, упали неподалёку.

— Идём дальше? — предложил Ту-Роп и рыкнул, призывая обоих тампов.

Через «кессонные» двери прошли в жёлтый сектор. В воздухе, богатом углекислотой, человек и ту продержались бы не более получаса. Растения в этом секторе явно экономили пространство обитания. Листья имели плоские, с острыми краями, формы лаконичные — то ли пенёк, то ли камень, но и здесь было на что посмотреть: пластины Трисской гуравы, плотно улёгшиеся друг на друге, образовывали невысокие пирамиды, подозрительно похожие на инкские. Самый старый лист был самым большим, имел цвет насыщенно-коричневый и держал на себе вес остальных листов, черенки которых располагались все с одной стороны, сплетались в толстенький пупырчатый стебель. Самый юный лист имел размер с ладошку и цвет — как у земного клена в сентябре. Татьяна поулыбалась его радостной окраске и поспешила дальше.

Так, двигаясь по кругу, обошли все сектора, кроме центрального. В самый красочный и необычный сектор пришлось заглядывать через толстые овальные защитные окна, ибо атмосфера внутри зелёного сектора царила самая что ни на есть кислотная. Татьяна вновь подивилась разнообразнейшим оттенкам фиолетового и багрового, синего и оранжевого, летающим радужным пузырям, которые оказались спорами, и сочащимися дымящейся кислотой растениями с красными, толстыми, покрытыми блестящей плёнкой листьями.

Вдоволь наглядевшись на кислотный мир, спутники вновь вернулись в красный сектор. Татьяна удивлённо огляделась.

— Опять? — спросила она Ту-Ропа. — Вы же обещали мне кусочек Майрами!

Хитро улыбаясь, ту потянул её в сиреневые заросли, скрывающие обширный, похожий на ртутную каплю павильон.

— Ждите здесь! — сказал он и исчез ненадолго.

Татьяна приложила ладони к стене сооружения — они были очень холодными.

Ту-Роп вернулся, неся какой-то объёмный мешок. Развязал горловину и вытряхнул к ногам Татьяны Викторовны целый стог белоснежной шерсти.

— Что это? — изумилась она.