Штанины смешно сложились гармошкой, внутри шлемофона сначала было душно, а затем костюм подстроился под объём её легких, и дышать стало легче.

— Зачем это? — удивилась Татьяна, дожидаясь пока Ту-Ганн застегнёт свой костюм. — К чему такие предосторожности? Мы имеем дело с инфекцией?

— И да, и нет! — ту поманил её за собой к белой двери, за которой оказался антисептический шлюз.

Несколько минут они постояли внутри, ожидая, пока М проверит состав воздуха, а затем вошли в широкое помещение, в котором стояло около десятка стат-боксов для консервации тел умерших существ. Подобными мобильными камерами обычно оборудовались межзвёздные корабли на случай гибели членов экипажа, верования которых не позволяли хоронить тела в космосе.

— Итак! — Ту-Ганн повёл рукой, словно дирижёр, начинающий концерт. — Здесь у нас существа разных рас, вероисповеданий, возраста и тому подобное, объединенных одним — видом кончины, наступившей внезапно.

— Причина смерти? — Татьяна остановилась около первого бокса, активировала панель управления, сделала верхнюю сферу прозрачной и заглянула внутрь.

В застывшей пене консервационного состава лежал спокойно, будто спал, пожилой проангел. Тонкие струйки крови застыли в углу его глаз, рта. Веки были милосердно закрыты и покой на лице вполне соответствовал сну, в котором — так гласили данные исследования, проведённого Ту-Ганном, смерть и настигла несчастного. Несмотря на приличный возраст, этот местный торговец мог бы жить ещё долго, если бы неизвестная причина в буквальном смысле слова не взорвала изнутри массу головного мозга, превратив её в кашу.

— Ох! — только и сказала Татьяна, когда Управляющий Разум вывел на сетчатку глаза картину поражения, полученную при первичном осмотре тела.

Движением ладони она погасила панель, одновременно с которой потух свет в боксе, и пошла по рядам, считывая информацию, заглядывая в консервационные «гробы». Не было смысла спрашивать Ту-Ганна о проведённых исследованиях — Управляющий Разум уже перечислил все мыслимые и немыслимые опыты, который использовал доктор клиники М-63, чтобы найти причину смерти. Дойдя до противоположного конца помещения, Татьяна остановилась у отдельно стоящего бокса, в котором были аккуратно размещены до сих пор мерцающие останки гока.

— Ох, — тяжко вздохнув, повторила она. — По-видимому, это и есть вторая причина, по которой меня пригласили на станцию? Тогда мне бы хотелось взглянуть на тело. Любое, из оставшихся целыми.

Ту-Ганн усмехнулся.

— Выбирайте, Лу-Танни. Думаю, они не против.

Поскольку большинство трупов принадлежали либо проангелам, либо юмбаи, Татьяна поколебалась мгновение, а затем решительно ткнула на стат-бокс в котором покоился молоденький юмбаи Тоши — как гласила регистрационная запись — совсем недавно прибывший с родной планеты на М-63 в качестве практиканта-астрофизика.

— Мне понадобится Икринка... то есть вифер и набор инструментов для вскрытия.

Татьяна выжидающе посмотрела на Ту-Ганна. Тот ответил изумлённым взглядом.

— Вы собираетесь вскрывать телесную оболочку? Но зачем? Я делал полное и послойное сканирование, опыты и тесты по метрикам трёх различных систем. Разве что глубинный сканнинг мозга не получилось провести по причине генерализованного поражения последнего!

— Обязательно ознакомлюсь с вашими исследованиями, — спокойно ответила Татьяна. Проблема уже захватила её, а когда это случалось, спорить с ней не следовало. — Но хочу применить и свои. М, доставить стат-бокс в операционную и поместить тело в вифер с учётом зелёного кода опасности.

— Я хочу это видеть! — заявил Ту-Роп. — Вскрытие трупов умерших — обязательный обряд на вашей Землие?

— Скорее процедура, а не обряд, — поправила его Татьяна, следя, как стат-бокс двинулся к дверям мертвецкой, ведомый гравитележкой. — И один из основных способов установления причин смерти. Наша медицина по сравнению с галактической находится на зачаточном уровне развития. Но, конечно, если сравнить, какие гигантские шаги она сделала по сравнению с прошлыми веками — мы молодцы.

В шлюзовой М подверг их вместе с боксом всевозможным видам дезинфекции, в холле отобрал защитные костюмы, после чего пропустил в операционную.

Стат-бокс подъехал к Икринке. Та изменила положение купола, полностью накрыла бокс, обеспечивая замкнутую стерильную атмосферу внутри. А затем втянула в себя платформу, на которой лежало тело.

Ту-Роп подвинул ближе глубокий мягкий стул, с явным намерением посидеть с комфортом — понаблюдать, чем невольно напомнил Татьяне Лу-Тана.

Она приступила к вскрытию, параллельно получая информацию от Управляющего Разума. Головомозг несчастного юмбаи, действительно, выглядел, как каша. На выведенных со СКАР-камеры данных было видно, что потеряли целостность сами клетки, а нервные пучки казались скрученными и порванными неведомой судорогой. Складывалось впечатление, что мозг подвёргся воздействию направленного энергетического удара. «Разрушения» были неоднородны — в центральных нервных узлах сильнее, у границ — слабее.

Ту-Роп встал и подошёл к Икринке, с интересом разглядывая представшую картину.

— Мааайрами! — воскликнул он. — Вживую оно куда красочнее, чем картинки из вифера.

Татьяна неодобрительно покосилась на него, но ничего не ответила. Что-то не так было у погибшего с нервами, сохранившими частичную целостность. Для лучшего сосредоточения она закрыла глаза и сделала запрос М по составу нервной ткани того самого юмбаи Гиши, что сейчас наверху заращивал переломы. Вот оно! Повышенный уровень изношенности клеток по всей протяженности нервных путей! У лежащего перед ней юмбаи прижизненная картина была аналогичной. Здоровые, но изношенные клетки. Будто у этих двоих они стремились во много раз быстрее преодолеть временные отрезки, нежели хозяева — собственные жизни. Будто для мозга и нервной системы время шло быстрее, чем для остального организма, катастрофически ускоряясь к концу.