— Зачем допрашивать наемника? Милосердие у нас уехало вперед. Впрочем, прежде чем бросить вашу тушку на съедение воронам, из нее можно вытащить что-то полезное.

— Не смейте. Я капитан королевского флота. В ад! Мы уйдем в ад вместе!

Да у него истерика! Немудрено бегать по трупам, да еще ловят тебя, как зайца. Потом поговорим.

— Напоить англичанина водкой и посадить под присмотр.

Погони за нами не было. Через четыре часа мы вышли на головные дозоры посланного подкрепления. Николай Павлович уже в окружении генералов и вместе с сыном.

Мы спешились, поклонились. Он обнял меня и Гурского.

— Я не забуду вашего подвига, господа. Но сейчас дело прежде всего.

— Андрей Георгиевич, — ко мне подошел цесаревич, — такие приключения я буду вспоминать всю жизнь. Здесь намного интересней чем я думал. С высоты видно, как турки суетятся, словно тараканы. Я бы желал еще полетать на том чудесном устройстве.

— Сие никак невозможно прямо сейчас, Ваше Императорское Высочество, — улыбнулся я, — но когда мы вернемся, приглашаю в гости. Фрол, думаю, не откажет нам в компании.

Поздно вечером мы разбили лагерь недалеко от Ставки. Сразу же ко мне прислали нарочного с «срочным приглашением к друзьям». Я проверил караулы своих, раздал указания и пошел, держа в потемках провожатого за рукав. В большой армейской палатке меня встретили Шильдер и Засядко. Оба с приподнятым настроением. Так душевно обнялись мы, что слезу вышибло. Денщик занес котелок с бурлящим варевом и начал разливать по серебряным тарелкам густую похлебку. Александр Дмитриевич выудил бутылку хлебного вина.

— Наслышаны о ваших подвигах, дорогой Андрей Георгиевич, — Шильдер разлил по чаркам водку, — совершенно фантастические вещи рассказывают. Так что просим самого пролить свет.

— И что же фантастического?

— Самое сказочное, что цесаревича от турок перенесли через ущелье на крыльях.

— Было такое.

— Как было?! — хором вскрикнули они.

— Потом покажу. Придумали устройство для парения. Параплан называется. Если погода и местность подходящие, то можно и через ущелье махнуть.

— Ну уж, не знаю, что сказать. А что целый корпус турок вашими ракетами положили?

— Положили. Но ракеты крайне дорогие. И мало их осталось. Дальше воевать не выйдет, только если поддержать, — я заглотил водку, — лучше бы вы для начала ввели меня в курс дела. Что тут вообще происходит? Где Государь?

— Осада тут происходит, — налил по новой Карл Андреевич, — роем туннели под стены. Тоже хочу опробовать пироксилин в боевых условиях. Через неделю будем готовы. Ты вовремя. Мы тоже пару недель, как прибыли, весь цвет русской армии. Гвардейский корпус в полном составе. От взятия Варны многое зависит.

— Да уж, тут тирады не уместны, — вставил Александр Дмитриевич, — есть верные сведения, что за успешный штурм быть Карлу Андреевичу командиром лейб-гвардии саперного батальона. Он и сейчас командует всеми инженерными работами.

— А прежний командир где? — я жую жареные баклажаны.

— Александр Клавдиевич Геруа? Так здесь же. Он надзирает за всем, потому как еще и в штабе начальствует.

— В штабе? И здесь успевает?

— Сам все увидишь, — щурится Шильдер, — или думаешь, что с чистыми руками все делается? Да он из траншей не вылезает. Везде сам. Дай Бог оказаться его достойной заменой.

— Я не спорю, я только ничего не знаю, вот и спрашиваю. Без всяких обиняков, — сдаю я на попятную и переключаюсь на Засядко, — А твои ракеты тоже здесь?

— Его ракеты в ракетной роте, — отвечает Шильдер, — которая под командованием подполковника Внукова включена в состав Гвардейского корпуса. Стало быть, здесь.

— Серьезная подготовка, — киваю я, — а что еще в составе этого корпуса?

— Куда еще серьезней, — берет слово Засядко, — кроме саперов там две гвардейские пехотные дивизии вместе с артиллерией, легкая кавалерийская дивизия, жандармский полуэскадрон и гвардейский экипаж, который будет за морскую пехоту. А еще князь Меньшиков привез десант, который штурмовал Анапу. Лучшие из лучших. Зачем, тебе объяснять не надо?

— Уже рассказали. В общих чертах, — я вильнул, чтобы не разглашать детали, — думал пристроить своих, чтоб опыту набирались. Теперь глаза разбегаются, к кому.

— Завтра лейб-егеря уходят на рекогносцировку для усиления. Омар-паша Вриони подходит с юга во главе двадцатипятитысячного корпуса. Желаешь, так рекомендуем включить твоих отдельной командой?

Очень заманчиво. Лейб-гвардии егерский полк. Элитный полевой спецназ этого времени. У меня Федя подметки рвет. Отправлю из его команды человек пять и своих человек двадцать.