— Ну Маша, Маша, — подтвердила девица с плаксивыми интонациями. — Что дальше?

Марина покосилась на чемодан под столом и выдала второй вопрос:

— Вы знали Валентину Коромыслову или… или Кристину?

— Кристинку? — переспросила Машка, вывихивая челюсть очередным зевком. — Ну знаю, а что? Она вас, что ли, прислала?

Марина опешила. Выходит, Машка не знала, что ее подружка утонула? Возможно ли такое? А впрочем, милиция ведь не обязана ставить в известность широкую общественность о всех несчастных случаях на воде, тем более что они, если верить этим циникам в погонах, в пляжный сезон отнюдь не редкость.

— Это ее чемодан? — Марина спешила выведать все, что возможно, пока девица не насторожилась.

— Ну ее, — монотонно повторила Машка. — А что? — Слезла с дивана и босиком, в одной длинной футболке прошлепала к столу, взяла круглое зеркальце, полюбовалась своим отражением и прогнусавила:

— Зараза, вот зараза… — Судя по всему, синяк под глазом явился для нее неприятным открытием. Покончив с осмотром собственной физиономии, она смерила Марину подозрительным взглядом и задала вполне логичный и осмысленный вопрос:

— Так в чем дело?

Темнить было не в Маринином характере, к тому же она не очень понимала, что подобная тактика может ей принести, а потому пошла напролом без долгих предисловий:

— Ты что, не знаешь, что она умерла?

— Кто? — добросовестно заморгала Машка.

— Ну Кристинка твоя, кто же еще!

— Как это? — не поняла Машка.

— Утонула она, утонула неделю назад, — сообщила Марина не то чтобы с прискорбием, но с подобающим случаю выражением лица.

— Свистишь; — упорствовала Машка. — С чего бы ей тонуть, когда она отлично плавает?

— Утонуть может любой, особенно по пьяной лавочке, — философски заметила Марина.

— Серьезно, что ли? — все еще сомневалась Машка. — Ну и дела! Черт! Сроду бы не подумала! — Она в задумчивости почесала затылок и поинтересовалась:

— А вам-то что надо?

Марине не нужно было придумывать ничего сверхъестественного.

— Сестра ее приезжала и очень удивилась, когда не нашла вещей. Того самого чемодана, что стоит под столом. В милиции, между прочим, тоже испытывают в связи с этим определенное любопытство.

Упоминание о милиции всуе Машке не понравилось. Она сразу занервничала:

— Да она сама мне его приперла, этот чемодан! Если бы я знала, что она вздумает утонуть, сроду бы его не взяла! Расхлебывай теперь… Еще скажут, что я воровка!

— С чего бы ей оставлять тебе чемодан? Она могла бы его и в камеру хранения сдать.

Машка с размаху плюхнулась на диван и закинула ногу на ногу. Ноги у нее были крупные, рыхлые и, между прочим, все в синяках.

— Да откуда ж мне знать, какая ей моча в голову ударит? Приехала на такси, всучила свой чемодан и сказала, что через пару дней заберет.

— Но ведь прошла уже неделя!

— И что мне делать? Ну стоит ее чемодан и стоит, есть не просит! Мне как-то и ни к чему…

— Так уж и ни к чему! — Марина вспомнила про царапины на блестящих замках чемодана Валентины Коромысловой.

Машка отвела взгляд:

— А что я с этого могла поиметь? Вон он, ее чемодан, весь в целости-сохранности.

— В целости-сохранности? — эхом повторила Марина, не забыв придать своему голосу многозначительности.

Машка пробормотала под нос:

— А чего бы я с ним сделала? Он же заперт, а ключ Кристинка с собой забрала, в сумочку положила.

— А чем ты его открывала, шпилькой? — усмехнулась Марина.

— Какой еще шпилькой… — начала было Машка, но вовремя взялась за ум. — Ну брала я пару раз кое-что, но ведь на место положила…

— Что брала? — насторожилась Марина.

— Юбку зеленую с разрезом и голубой сарафан. Надевала то есть… А потом опять в чемодан засунула. — Она помолчала. — А открывала ножницами… Маникюрными.

— Все с тобой ясно, — зловеще протянула Марина. — А платье с веерами тоже брала?

Машка отвела взгляд и задумчиво поскребла ногтем драную обшивку старого дивана.

— Так брала или нет?

Машка по-прежнему безмолвствовала. Между тем в открытую дверь степенно вошла любопытная пестрая курица, безбоязненно проследовала к дивану и попыталась клюнуть Машку в большой палец правой ноги. Видно, приняла покрытый красным лаком ноготь за что-нибудь съедобное.

— Кыш! — рявкнула на нее Машка. Курица не очень-то испугалась, отскочила на безопасное расстояние, склонила голову набок и пару раз недовольно прокудахтала.

— Вот зараза, — процедила сквозь зубы Машка и швырнула в курицу тапкой. Тапка не долетела, но курица благоразумно и с достоинством удалилась за порог хибарки, где и присоединилась к компании своих товарок, барахтающихся в серой пыли.