— Конечно, — уверенно ответил тот. — В его биологии нет ничего кардинально отличающегося. Как я и говорил.

— Вот и здорово, — я окончательно расслабился и посмотрел на горизонт, туда, где солнце вот-вот должно было коснуться воды. — Идем? — спросил у Стиг-Роя. — Надо расквартировать нового члена нашей команды и подумать, какую из комнат на "Страннике" мы переделаем под его нужды.

И да, псу нельзя было долго оставаться в слиянии, учитывая, что мы не проводили никакую подготовку. Да и меня самого уже, кажется, начинало подташнивать.

— Идем, — кивнул Стиг-Рой.

Он встал, а за ним немедленно вскочил и Ти-Рекс, смешно тряся заспанной мордой.

“Я здесь! Я готов!” — буквально проорал он в эфир, а когда я рассмеялся, скорчил обиженную мину.

— Кушать, — сказал я ему тогда, и мина немедленно сменилась на радостную, а мне вдруг нестерпимо захотелось есть.

Прямо как одной ну о-очень голодной собаке.

— Видим вас, “Странник”, — голос оператора космопорта подрагивал от волнения. Видимо, его разбудили только недавно, и факт наличия огромных китов, способных жить в вакууме, еще вызывал у него священный трепет. — Посадка разрешена.

Позывной “Странник” был един для всех конфигураций нашего союза: и Светокрыл внутри корабля, и он с капсулой на спине, и наши капсула и челнок по отдельности. Так было проще для диспетчерских служб. Вот и сейчас мини-крейсер тоже временно стал “Странником”.

— Ну что, готов к посадке? — я поинтересовался у сидевшего в специальном кресле Ти-Рекса.

— Р-а! — ответил тот, и это означало “да”.

Упорство, с каким щенок всеми силами пытался копировать человеческую речь, иногда даже пугало. Как и результаты его попыток. Лучше всего у него получалось протяжное “Ры-Р-ро-ой” и задорное “Р-Рад”.

В слиянии мы уже давно общались с ним почти так же, как со Светокрылом и друг с другом. Ну, с поправкой на возраст щенка и его кругозор.

Три месяца полета — а именно столько пришлось тащиться с крейсером на спине — одновременно тянулись долго и пролетели быстро. Мы продолжали переделывать парк Да-Атана, и Ти-Рекс, конечно же, активно в этом помогал, разрывая клумбы и валяясь на солнышке кверху пузом. Купались — к нашей возне с удовольствием присоединялся Светокрыл. Бывало, что наш квартет распадался на пары — я со Стиг-Роем проводил время за игрой в шахматы, а Светокрыл и Ти-Рекс — в неустанных приключениях. Правда, в сознании пса “приключениями” считались исключительно длительные и непременно результативные погони за кем-нибудь пернатым или мохнатым, но Светокрыл достаточно общался со всеми нами, чтобы начать придумывать свои истории — про героического человека и его не менее героического спутника. Мы со Стиг-Роем иногда подглядывали за ними и тихонько посмеивались: незамысловатый пафос этих постановок был сродни спектаклю для самых маленьких детишек, но для Ти-Рекса это было самое то, а Светокрыл вполне обосновано собой гордился, ведь какое-никакое, а это было детище его собственного воображения.

Ти-Рекс рос как физически, так и умственно. Стадию команд "Рядом" или "Апорт" мы прошли давным-давно. Теперь пес вполне обоснованно делал выбор из нескольких вариантов и был способен не только на примитивные эмоции: радость, грусть, злоба, — а и на более сложные, например, сострадание.

Так, например, узнав историю Валентины и осмыслив ее, насколько мог, он не только запомнил все на таком уровне, чтобы периодически осведомляться о ее здоровье, но даже запомнил имя пока совершенно незнакомого ему человека.

Познакомить их, кстати, нам удалось только перед самым обратным вылетом.

— Ой, собачка! — обрадовалась Валентина, когда мы в первый раз зашли навестить ее все вместе.

Большую часть времени она проводила в реабилитационной медкапсуле, поэтому общались мы мало и о Ти-Рексе не рассказывали — больше о том, что к полету на Майло готовится большая группа рассекателей с рейнджерами второго и третьего класса. Они наладят медленное, но бесперебойное сообщение со всеми департаментами и помогут в освоении планеты. Но вернем ее на Майло мы, потому что из всех рассекателей, сотрудничающими с людьми, Светокрыл был самым большим и быстрым.

— Ну вот, мы готовились к полной автономии и к тому, что рассчитывать придется только на свои силы, а теперь нам помогает вся Вселенная, — улыбнулась Валентина. — Глядите, как бы мы не заскучали там, на Майло, и не попросились в новый экипаж.

— Думаю, Майло не даст вам затосковать, — с улыбкой возразил Стиг-Рой. — Как твое самочувствие? Врачи говорят, что все идет по плану.

— Ноги еще немного слабоваты, но это дело поправимое, — Валентина поежилась. — Физиотерапия достала, я в этой медкапсуле как в бане и одновременно на сквозняке.

И вот теперь Валентина лежала в малюсенькой, но просто супер-пупер-современной крио— и одновременно мед— капсуле, и нам, к нашему огромному облегчению, уже не нужно было беспокоиться о ее состоянии.

На Майло под сильно разросшимся куполом нас радостно встречал весь заметно увеличившийся экипаж. Колонизация явно шла с опережением графика, и людей разбудили уже довольно много.

— С возвращением, — командор пытался быть строгим и сосредоточенным, но не мог скрыть облегчения. О том, что мы летим к ним, и что с Валентиной все отлично, поселенцы Майло узнали только вчера — их средства связи давно устарели и сигнал с большего расстояния просто не ловили. А хорошие новости после полугода неведения растопят и более черствое, чем у Ротберга, сердце.