Тимур рядом беззвучно смеется.

— Если я откажусь от всего, что ты сейчас предложил, что будет? — его глаза постоянно опущены, а по голосу не поймешь, какие эмоции в нем бушуют.

Сжимаю между коленями свои руки, как покорная овца, жду своей участи. Не представляю, как он собирается выпутываться из этой паутины. Со всех сторон оплели, вариант только рискнуть мной... И своим ребенком, о котором он не знает.

— Ее ждет тоже самое, что было с Полиной. Ничего нового и оригинального. Ты подумай, а я пока отлучусь на время, — пожилой мужчина с достоинством встает и, как победитель, уверенный в результате борьбы, удаляется.

Герман впивается немигающим взглядом в Ясина, от которого он и я вздрагиваем. Определенно в голове Соболя уже созрел какой-то план.

— Я тебе отдам «МедиаГлосс» и «Офсайт» при условии, что ты сейчас мне поможешь вывести Марьяну из этого ресторана.

— Ты же понимаешь, что это невозможно, — серьезно замечает Тимур.

— Мои люди стоят возле входа. Твои - ближе к пляжу.

— Ты предлагаешь искупаться?

— Я предлагаю спасти наши задницы. Ты же не дурак, должен понимать, что здесь происходит. Тебя посадят на крючок и будут дергать за ниточки, заставлять делать то, что выгодно им. Меня уберут как вышедшего из-под контроля, — Герман достает мобильник, кому-то пишет.

Меня игнорирует, я не делаю попыток привлечь к себе внимание.

Тимур тоже утыкается в телефон. Оба сосредоточены. Не хочу чувствовать себя героиней боевика с погонями и стрельбой. Зажмуриться бы и, когда открою глаза, понять, что все привиделось.

— Марьяна, слушай меня внимательно, — Герман ловит мой испуганный взгляд, секунду пристально всматривается, убедившись в адекватности, кивает. — Сейчас ты выйдешь из-за стола и направишься в туалет, но до него не дойдешь, рядом есть вход на кухню. Ты через нее выйдешь на улицу, там будет тебя ждать Костя.

— Так просто? — не сдерживаюсь, иронично хмыкаю.

— На первый взгляд все просто, но я без понятия, что будет потом. Ты садишься в машину, тебя отвезут в безопасное место.

— А ты? — мой вопрос заставляет его опустить глаза, потом отвернуться.

Я понимаю, что о себе он ничего не может сказать. Смотрю на Тимура, тот напряженно вглядывается в сторону входа. Когда появляется Аркадий Леонидович, Герман тихо командует:

— Пошла.

Сердце бьет набатом. Мне кажется, его стук слышит каждый присутствующий в ресторане. Аркадий Леонидович на секунду задерживает на мне внимательный взгляд, увидев, в какую сторону я направляюсь, теряет всякий интерес.

Я не оглядываюсь, хотя полностью сконцентрирована на том, что творится за моей спиной. Хотелось бы мне на минутку быть человеком с суперспособностями. Например, иметь на затылке глаза и слышать на большом расстоянии.

Что будет? Стрельба? Мат? Драка? Погоня? Это все уместно в фильме-боевике, но не в реальной жизни. Не в моей жизни.

В коридоре действительно есть дверь, на которой написано «служебный вход». Я иду именно к ней. И только закрываю за собой, как слышу ругать, какие-то глухие хлопки. Началось?

В панике оглядываюсь по сторонам, несколько людей, как и я, прислушиваются к звукам из зала. И все как по команде бегут куда-то прочь. Я за ними. Я тоже хочу жить. Не хочу умирать. Особенно сейчас.

— Марьяна! — меня перехватывают буквально на выходе.

Я рефлекторно вырываюсь, не видя лица схватившегося. Меня встряхивают, взгляд фокусируется, понимаю, что передо мной Костя.

Сначала он тянет в сторону дороги, но внезапно останавливается и меняет направление. Сзади раздаются торопливые шаги.

— Плавать умеешь? — на ходу спрашивает, выводя меня на террасу. Вопросительно на него смотрю, не понимая, зачем ему знать, умею ли я плавать или нет.

— Сейчас будешь прыгать в море, плывешь под пирс и не вылезаешь из воды. Держись как можно дальше от берега и как можно глубже, чтобы никто тебя не заметил, — от перспективы прыгать с большой высоты в море я покрываюсь липким потом. Никогда не любила прыгать с высоты, но тут, похоже, у меня нет вариантов.

Все будет хорошо. Все будет хорошо. Все будет хорошо.

Стреляют. Костя рядом матерится, подталкивает меня к краю пирса, а я упираюсь. Мне страшно.

— Марьяна, не тупи, — шипит он мне в затылок, вздрагиваю от громкого выстрела рядом.

Еще один выстрел - и руку начинает невообразимо печь. Вскрикиваю, пытаюсь посмотреть, что с рукой, почему такая адская боль, как Костя толкает меня с пирса без предупреждения.

Я кричу от испуга, от неожиданности, моментально погружаюсь в глубину, вовремя закрыв рот. Боль в предплечье разрывает меня на части, рука горит. Море становится на пару капель солонее из-за моих слез. Выныриваю, жадно хватаю воздух. Ничего не слышу из-за воды в ушах. Встряхнув головой, смотрю на руку. Некогда светлый пиджак сейчас окрашен в красный свет. Меня ранили, поэтому так больно, поэтому руку хочется оторвать и выбросить в сторону. Рана несерьезная на первый взгляд, а там кто его знает.