Первый порыв был позвонить Герману и сообщить ему о ребенке. Потом я успокоилась, легла спать. После сна почувствовала, как шок ушел, уступив место тихой радости. Потребность звонить человеку, которому я не нужна, отпала. Он ушел из моей жизни, а вместо него в мою жизнь пришел другой человек.

Лика о моем положении узнала случайно. При ней меня утром замутило, а она девушка неглупая, догадалась.

— А отцу будешь сообщать? Или для себя?

Интересно, как бы Герман отреагировал, узнай о моей беременности? Наверное, пришел в ужас, хватался за голову, повторяя, как все не вовремя, не к месту. Сейчас я даже не уверена, что он позволил бы оставить ребенка.

Рука рефлекторно ложится на плоский живот, поглаживаю его незаметно. Все, что ни делается, все к лучшему.

— Ему этот ребенок не нужен. И статус матери-одиночки меня не пугает. У меня есть дистанционная работа, позволяющая работать даже с ребенком на руках. Есть кое-какие сбережения, чтобы снимать квартиру и купить самое необходимое на первое время, — спокойно улыбаюсь. О том, как будет дальше, я еще не задумывалась.

Денег у меня много. Герман не пожадничал. На карточках были огромные суммы. Пришлось несколько раз снимать в разных местах и рассовывать по разным карманам купюры. Часть денег я перевела на свой счет. Конечно, эту операцию отследят. Пусть, не страшно. Налички у меня сейчас хватает.

— Вот насмотрюсь на тебя, решусь тоже на ребенка без мужа. А то никого достойного нет на горизонте.

— Не спеши с такими решениями, — смеюсь. — Кто знает, может, сейчас выйдешь из-за поворота, а там твоя судьба.

Лика смеется. Какое-то время мы проводим на пляже, потом девушка направляется в магазин за продуктами, я иду в сторону дома, где снимаю квартиру. По дороге покупаю мороженое.

Поворачиваю за угол дома и застываю. Сердце испуганно подскакивает к горлу, в ногах появляется слабость. Озираюсь по сторонам, судорожно соображая, что делать. Пячусь назад, через несколько шагов во что-то упираюсь. Оглядываюсь, растерянно хлопаю глазами. За моей спиной стоит здоровенный мужчина с холодными глазами. Вновь смотрю в сторону двора.

Дверку одного из трех джипов распахивают. Я задерживаю дыхание, чувствуя, как сердце перестает биться, как мне хочется податься вперед и одновременно убежать. Поэтому когда появляется человек, испытываю удивление и изумление, вперемешку с непониманием, что происходит.

Это не Герман. Даже не Ясин. О нем я вспомнила в последнюю секунду.

Мужчина сзади легонько толкает меня вперед. Сопротивляться бесполезно, как и пытаться бежать. Может, закричать? Но кто услышит? В этом доме мало кто живет сейчас. Обычно при слове «пожар» выбегают все, незачем, хоть и вернее, орать «убивают».

— Здравствуй, Марьяна, — пожилой мужчина расплывается в приветливой улыбке, при этом его глаза совсем неприветливы. Я сглатываю, пытаюсь вспомнить, где его видела. И как его имя.

— Ты, наверное, меня не помнишь. Виделись один раз на вечере. Мое имя Аркадий Леонидович.

Я сразу вспоминаю вечер, последующее покушение, мертвого Женю. Становится не по себе. Что этому человеку нужно от меня?

— Я не знаю, где Соболь, — выпаливаю на одном дыхании, он зловеще усмехается, качнув головой.

— Я знаю, где Соболь. Он и не скрывается.

— Тогда чем я могу вам помочь?

— Понимаешь, Марьяна, на Соболе очень многое завязано, — делает выразительную паузу.

Я должна проникнуться моментом доверия, но ничего подобного. Я чувствую от него опасность, угрозу. Он улыбается, как улыбаются палачи своим жертвам, если, конечно, те вообще улыбаются.

— Соболь — важная фигура в нашей жизни. Под его влиянием и контролем находятся некоторые сферы бизнеса, приносящие очень большие деньги. Довольно долго всех устраивала его манера ведения дел, он старался никого не обижать, ни с кем открыто не враждовать. Если кто-то там отравился, утопился, убился — это все выглядело как решение самого покойника. И это тоже всех все устраивало. Были попытки контролировать Соболя через его шлюх, но как правило, цена их жизни для него была слишком низка. И тут появляешься ты...

— Я? — эхом переспрашиваю, не понимая, каким боком причастна к разборкам криминальных авторитетов.

— Из-за тебя Соболь убил Лыка, а ведь мальчики могли разобраться между собой без кровопролития.

— Лык? — голова начинает кружиться, чувствую, как мне плохо.

Делаю глубокий вдох, мне протягивают бутылку с водой, но я качаю головой. Ничего не буду брать из этих рук.

Лык. По-моему, это тот самый урод, который приказал меня похитить из клуба и чуть не изнасиловал, если бы не Соболь. Это было так давно и похоже на неправду, словно из другой жизни.

— Дальше все возвращается на круги своя, но опять ты. Только в этот раз тобой интересуются трое: Соболь, Ясин и Волхов. Сначала охотятся за акциями твоего отца, а потом, когда Герман обводит всех вокруг пальца, переключаются на тебя. Ты вдруг всех интересуешь как женщина. Волхов не слишком наседал, понял, ничего ему не светит, слился. Основное соперничество возникло между Соболем и Ясином.

— Тимур? Я ему сразу сказала, что между нами ничего не может быть.

— Конечно, проще же лечь под Соболя.