— Не сдерживай себя. Мне нравится, как ты стонешь, — коварно шепчет Герман мне на ушко, доводя до очередного исступления своими пальцами. Он умудряется еще раз выбить из меня громкий стон, который в этот раз я не глушу.

Мне требуется минута, чтобы отдышаться, сфокусировать взгляд на Германе. Он рассматривает мое тело, скользя пальцем по влажной коже. Обводит пупок, медленно поднимается вверх, обводит один сосок, потом другой, дует на них.

— Позволишь мне доставить тебе удовольствие? — мой голос сипит, его губы изгибаются в сексуальной улыбке, от которой я покрываюсь мурашками.

— В другой раз, — смотрит в глаза, все что я могу — это улыбнуться.

Герман прижимается ко мне, обжигает свои жаром. Я жадно скольжу ладонями по его напряженной спине, нахально залезаю под резинку боксеров и сжимаю его ягодицы. Шипит мне в губы, сильнее прижимаясь ко мне бедрами.

Мне мало его трогать, я хочу ощутить его в себе. Это становится навязчивой мыслью. Я смелею в своих прикосновениях, трогаю не только его плечи, но и пресс. Он перехватывает мои руки, убирает их от себя, а я вновь обхватываю его за шею и крепко прижимаюсь.

Сейчас он мой. И только мой.

Снимается с себя боксеры, достает из карманов брюк презерватив. Какой предусмотрительный. Усмехаюсь, Герман сужает глаза, раскатывая латекс на своем члене. Облизываю губы, мне и страшно, и жутко любопытно.

Разочаруюсь или подсяду на него? Останется ли он мной доволен или пожалеет, что поддался импульсам?

Все эти вопросы и другие, которые еще не сформировались в слова, проносятся в моей голове, но тут же их выбивают из меня одним мощным толчком. Второй толчок вышибает из моих легких весь воздух, я беззвучно открываю рот, а вдохнуть не получается. Хмурюсь. Он большой для меня.

— Больно? — его забота как бальзам на душу. Не каждый поинтересуется состоянием партнерши.

— Сейчас привыкну. У меня сто лет никого не было, — краснею от своего признания, темная бровь недоверчиво приподнимается. — Считай, что ты у меня первый после очень длительного воздержания.

Прижимает меня своим весом к матрацу. Двигается неторопливо, но проникает очень глубоко. Задевает все, что можно задеть, и надавливает на такие точки, о существовании которых я догадывалась, но ранее не знала, где они расположены.

Обнимаю его за талию, под ладонями - каменные мышцы. Его напряжение передается мне через кожу, пальцы подрагивают. Приподнимаю бедра, теснее жмусь к нему, вижу, как стискивает зубы, но сдерживает себя. Мне удается прижаться губами к его плечу, лизнуть языком солоноватую кожу.

Ругается сквозь зубы, на мгновение отстраняется, чтобы тут же закинуть мои ноги себе на плечи и ускориться. Я лишь успеваю хватать ртом воздух и мычать от бешенного темпа.

— О боже... — вырывается, когда меня разрывает на части, раздробляют на микрочастицы, пускают по ветру.

Я не могу восстановить дыхание, не могу успокоить бешеное сердцебиение, завороженно слежу за капельками пота у Германа на висках.

Он совершает несколько мощных толчков и замирает, прижимая мои ноги к груди. Прикрывает веки, скрывая от меня расплавленное серебро. Не двигается. Потом целует щиколотку левой ноги, ложится рядом.

Несколько минут мы просто лежим, прислушиваемся к себе и к друг другу. Это было... невероятно. Самый лучший секс. Главное, не сравнивать Германа с моими последующими кавалерами. Пусть там, в будущем, меня ждет тот, кто заставит забыть эту близость.

— Нам нужно поговорить, — приподнимаюсь, смотрю на лежащего с закрытыми глазами мужчину. Ощущение, что уснул.

— Я в душ, а ты разогрей ужин, чертовски есть охота, — он встает, на меня не смотрит, направляется в сторону ванной комнаты. Я от удивления не сразу закрываю рот. Каков нахал!

На кухне он появляется одетым всего лишь в боксеры. Я не сразу прихожу в себя, все же этот мужчина одурманивает, действует как опиум. Он садится за стол, я ставлю перед ним разогретые контейнеры с едой из ресторана. Себе беру стакан с водой и сажусь напротив.

Создается иллюзия, что мы вместе. Я его кормлю, он ест, и это так естественно. Можно на мгновение обмануться и поверить в этот обман, но за последнее время я устала разочаровываться в людях. Герман не принесет мне спокойствия.

Меня все еще терзает неотвеченный вопрос: женат или нет. Связан он по рукам и ногам с Ясином или нет. Тимур убьет его, если увидит, как страдает сестра.

— Тимур сказал, что ты женился. Это правда?

Поднимает на меня глаза, холодные как сталь. Усмехается, медленно жует и не отвечает, натягивая мои нервы своим молчанием. Крепче сжимаю стакан, приказываю себе держать язык за зубами и ждать ответа.