Испытываю чувство омерзения и желание умыться. Какая на фиг жена, меня тошнит от его близости. Если только будет меня брать силой или вырубать, добровольно с ним я не лягу в постель ни за какие обещания.

— Спокойной ночи, — вежливо я цежу с улыбкой, Тимур позволяет выскользнуть из его объятий.

— Спокойной ночи, детка, — его дыхание напоследок обжигает мое лицо, пока я торопливо иду к подъезду, ощущаю между лопатками жгучий его взгляд.

Как только за спиной закрывается парадная дверь, облегченно выдыхаю. Вызываю лифт, нервно тереблю сумочку, все еще поглядывая на дверь. Вдруг Ясин пойдет следом и доведет свое «хочу» до конца. Слава богу, никто не появляется, я со спокойной душой взлетаю на свой этаж, захожу в квартиру.

Кинув на спинку кресла пиджак, потом сумочку и скинув туфли, я заваливаюсь на диван и пустым взглядом смотрю на потолок. Сердце сжимается в болезненном спазме, а в глазах скапливается влага. Не плакать! — даю себе команду, но слезы не слушаются и скатываются из уголков глаз.

Женился.

По идее, какая мне разница, а все равно хочется зажмуриться, не видеть перед собой холодные глаза, насмешливую улыбку, шрам на щеке... Не помнить выпуклость мышц, гладкость кожи... Не ощущать сбитое дыхание, жар под ладонями, учащенное сердцебиение... Просто забыть. Смогу? Конечно смогу. Потребуется время, новые заботы, хлопоты, но я обязательно его забуду.

Раздается звонок. Приподнимаю голову, удивленно смотрю в темноту холла. Кого это принесло на ночь глядя?

Тимур? Передумал отпускать? Решил феерично закончить вечер?

Осторожно, крадучись подхожу к входной двери, заглядываю в глазок. Недоумение достигает небывалых высот. По другую сторону двери стоит курьер из ресторана.

— Да? — приоткрываю дверь, вопросительно смотрю на парня. Он приветливо мне улыбается.

— Ваш заказ.

— Но я ничего не заказывала.

— Заказывал я, — раздается с другой стороны ледяной голос.

Я деревенею, изумленно смотрю на возникшего из ниоткуда Германа. Он забирает пакеты, грубо меня оттесняет от двери, заходит в квартиру. Прихожу в себя, закрываю на замки дверь, бегу за ним.

— Какого черта! — повышаю на него голос.

Он не смотрит в мою сторону. Поставив пакеты на стол, снимает пиджак, вешает его на стул. Вытаскивает рубашку из брюк, начинает ее расстегивать.

— Что ты делаешь? — севшим голосом спрашиваю, пячусь назад, он наступает на меня.

Смотрит мне в глаза ледяным взглядом. Впервые вижу, как лед может пылать. На интуитивном уровне угадываю его настроение: он злится. Я вспоминаю о его женитьбе, и этого оказывается достаточно, чтобы остановиться, скрестить руки на груди и гневно на него уставиться.

— Ты, случаем, не ошибся? — вызывающе задираю подбородок. — Кажется, ты сейчас должен быть со своей молодой женой где-то в райском местечке, а не раздеваться передо мной!

Темная бровь иронично ползет вверх, а рубашка исчезает с его плеч, летит куда-то в сторону на пол. Я заставляю себя смотреть ему в глаза, но слабовольно опускаю взгляд ему на грудь. В пальцах возникает легкое покалывание и желание прикоснуться к нему, вновь ощутить жар его кожи под своими ладонями.

— Герман... — дальше мне не дают говорить.

Герман хватает меня за руки, я дергаюсь в сторону, уворачиваюсь от поцелуя, но он сжимает мой подбородок и жестко целует. До боли. Его язык яростно таранит мой рот, насилует его, рука, удерживающая мои руки, сильнее сжимается. Он обрушивает на меня всю силу своей ярости, которая клокочет в нем внутри.

Мне удается выскользнуть, когда он ослабляет хватку и на мгновение теряет контроль над ситуацией. С горящими губами, с безумным взглядом я вскидываю руку и от души, вкладывая всю свою обиду, разочарование, бью наотмашь ладонью его по щеке.

В комнате возникает гнетущая тишина. Лицо Германа превращается в застывшую маску с отпечатком ладони на щеке. Взгляд тяжелеет, плечи поднимаются и опускаются в такт его дыханию. Он медленно, с хищной грацией двигается в мою сторону, а я, как затравленный зверек, панически соображаю, что делать дальше.

Срываюсь в сторону спальни, надеясь успеть добежать до нее и закрыть дверь. Герман настигает меня почти у двери, толкает в комнату, я лечу прямиком на кровать. Резко переворачиваюсь, отползаю к изголовью.

— Это первый и последний раз, когда ты на меня поднимаешь руку, Марьяна, — щелчок пряжки ремня, звук расстегиваемой ширинки. Я забиваюсь между подушками, напряженно смотрю на раздевающегося Германа.

— Ты женат!

— Кто тебе такую чушь сказал? — в голосе ирония, но я не на это обращаю внимания.

Герман вытаскивает мобильник, выключает его. Сглатываю, мой телефон стоит на беззвучном режиме. Слежу за тем, как он стаскивает с себя брюки, небрежно их кидает на стул. Его порочная улыбка намекает мне о неизбежном.