— Это на удачу…

— Что-то не сильно помогает.

— Как сказать… — произнёс старый раб и провёл по своим грязным от пота и крови волосам. — У моего племени есть традиция, мы заплетаем по одной маленькой косичке за каждый раз, когда должны были умереть.

Камалия начала считать косички и перестала после двадцатой.

— Тебя слишком часто спасала богиня…

— Поэтому я и не боюсь смерти, ведь никто не бессмертен и довольно часто я отсрочивал неизбежность.

— Можно я тоже буду следовать традиции вашего племени?

— Хаха… А кто сможет тебе помешать? Старый дряхлый раб? Ахах… Надеюсь у тебя будет намного меньше косичек, чем у старика Сиона… Кх-кх…

Кашель мужчины вызвал лишь ещё большую грусть, но тоску прервал крик с палубы:

— ТУМАН! — закричал человек, сидевший на мачте.

— Мы на месте! — крикнул капитан и заменил собой рулевого. — Пол паруса! Распределитесь по бортам и смотрите в оба глаза! В этой бухте полно скал, торчащих из воды.

Матросы скрутили половину парусов, отвечающих за скорость судна и разошлись по бортам ближе к носу корабля, выискивая в тёмной глади бухты злосчастные каменные копья. А корабль лишь издавал лёгкий треск, разносившийся сквозь тишину в тумане.

— Много кораблей здесь разбилось… — прошептал сам для себя Жарго, слегка поправляя штурвал корабля и направляя его по течению бухты.

***

Языки пламени вздымались навстречу ночному небу, а дым от погребальных костров таял и растворялся во тьме дикого леса, окружающего деревню Торгейн. Молодая девушка лежала лицом вверх, держа в руках орудие своей смерти и, казалось, даже огонь не смел портить её местами ещё детское лицо.

— Как она умерла? — Ганджи Бадд стоял поодаль рядом с человеком, временно исполняющим обязанности старосты деревни.

— Атаман пронзил её грудь копьём. Мгновенная смерть. Думаю, даже не успела ничего понять.

— Нужно доложить о смерти молодого листа и о нападении Алатаса в ближайшую к нам крепость.

— Мы уже отправили воронов, но, боюсь, ответа будем ждать слишком долго. — мужчине поднесли какой-то кровавый свёрток ткани и тот сразу протянул его Бадду. — Это правая рука Алатаса. Наш командир смог выстрелить стрелой солнца, даже лишившись своей руки.

— Хах… Другого от вашего командира я и не ожидал! — Ганджи взял свёрток ткани и поднёс ближе к носу. Мерзкий запах алкоголя, табака, мужского пота, который, словно рекой стекал по телу этого озлобленного на весь мир, дегенерата. — Там ещё должен был быть парень, Оби Эмек. Что с ним?

— Несколько сломанных рёбер, множество ушибов и рана, после которой скорее всего останется шрам на левой стороне лица. Очень похоже, что Ваши подопечные прорывались к нам через бой с ягуаром, это его отметина.

— Понятно… Значит жить будет.

— Как только он поправится, мы отправим его с торговым караваном на Тиабат.

— Благодарю.

— Благодарить нас не за что. Вашу дочь, командир, мы так и не смогли спасти. Этот отморозок, Алатас, слишком быстро слинял из деревни.

— Благодарю, что смогли сделать даже то, что сделали. Изая жив и даже смог отправить несколько воронов, только жаль, что его выстрелы не смогут больше прикрыть мне спину. Его помощь в этом деле мне бы не помешала.

— Десятник Вимур сейчас спит и восстанавливается. Прошу простить нас за то, что не можем Вас к нему пустить. Его сын, Зак, и местный жрец стараются оказать ему посильную помощь. — заместитель старосты, пожилой мужчина с длинной седой бородой, повернулся к Ганджи и заглянул тому глубоко в его янтарные глаза, стараясь уцепиться в них за что-то приземлённое, что-то всё ещё цепляющееся за этот мир. — Прошу простить меня, анхель, но разрешите высказаться?

Ганджи Бадд взглянул на него протерев глаза кончиками пальцев.

— Я уже давно не анхель, друг.

— Вы ошибаетесь! По законам рантаров Вы всё ещё командир рантарского полка, пускай отчасти и расформированного. Вам нельзя совершать необдуманных действий!

— Моя дочь в опасности!

— Я понимаю Ваши опасения, но…

— Не понимаете! — сильной хваткой Тигр Юга взял за грудки заместителя старосты и прижал к себе настолько близко, что они ударились лбами, а глаза только что спокойного мужчины исказились непередаваемым страхом. — Вы не понимаете! Если с ней что-то случится… Если я не смогу спасти собственную дочь! Какой же я после этого анхель рантаров?! Какой же я после этого отец?!

В штормовом небе, за тремя огромными скалами, что возвышались над водой словно головы огромных волков. Виднелись высокие стены древнего города. Корабль начинало кидать из стороны в сторону, словно куклу. Морские дочери Природы, сирены, не могли поделить между собой новую игрушку. Водные потоки смешивались и закручивались, образуя жуткие очертания водоворотов, до центра которых не доходил свет. Со стороны казалось, что сама бездна раскрыла свои врата перед незваными гостями. Штурвал «Призрака» удерживало трое людей во главе с капитаном Жарго, что стоял в центре и твёрдо удерживал рулевое управление, лишь по ему одному ведомому курсу.