Множество перекрёстков, на которых они заворачивали, множество лестниц, что выглядели совершенно одинаково. У Камалии начинала кружиться голова, ведь столь однообразного места она ещё не видела.

— Что? Головка кружится? Потом привыкнешь… Этот замок называется Гаргарос и изначально был построен как тюрьма, из которой никогда никто не должен сбежать без позволения хозяйки города.

Хейч подвёл её к решётчатой двери, за которой была та самая бойцовская яма, что Камалия видела ранее. Юная дикарка зачесала рукой волосы назад и вышла навстречу неизвестности. Всё тот же запах табака, алкоголя и чьих-то испражнений. Стены бойцовской ямы были испачканы кровью бившихся здесь зверей, но никак не людей. Хейч вышел на середину и развёл руки, привлекая к себе внимание, а зал понемногу затих.

— Моя госпожа, Коджи Ренней, приобрела себе нового бойца. Ей всего одиннадцать лет, но она уже чуть не задушила одного из сильнейших бойцов города. Тогда на ней были кандалы, но сегодня носительница анимы гепарда покажет всем на что она способна без них! — губы Хейча растянулись в ужасающе мерзкой улыбке, и он поспешил выйти из ямы, заперев за собой дверь.

На другой стороне ямы дверь начала отворяться и в неё вошёл невысокий парень. По возрасту он был, примерно, ровесником Камалии, но смотрел на неё каким-то нечеловеческим, диким взглядом. Ногти на его руках и ногах были давно не стрижены, а расцарапанное тело было видно сквозь одетое на нём тряпьё.

— Привет. — Кама протянула руку сопернику, но тот кинулся на неё с ужасающим визгом. Казалось, что он хочет её расцарапать или разорвать, но юная Бадд ловко уворачивалась от размашистых ударов дикого недруга. Спарринги с Оби и отцом, в которых она участвовала, не предполагали получение серьёзных травм или глубоких порезов и даже так приходилось тяжело от полученных синяков, поэтому девочка с Тиабата не предполагала, что этот противник бьётся с ней насмерть. — Ты обнять меня хочешь или всё-таки руки пожмём? — но мальчик не слышал голоса своей соперницы, в этом месте ему доказали: либо убьёшь ты, либо тебя. Ловкий кувырок между широко расставленных ног и Камалия взяла его в захват, повалив на песок лицом.

— Ты сдаёшься?

— Аррр!!! — с диким рыком мальчик провернулся, сломав себе ногу в месте захвата и полоснул длинными когтями по спине Камы. Брызнули первые капли крови, и зрители пришли в восторг. Девочка упала на песок и перекатилась к стене. Против неё стоял хромающий противник и медленно пододвигался к ней, подволакивая сломанную ногу.

— Не стоит этого делать. Не надо! — Камалия подняла руки перед собой, выставив ладони перед собой.

— Убей меня! — слёзы из глаз мальчика лились по испачканному песком лицу. В последней попытке он сделал рывок вперёд. Камалия плавно ушла в сторону и кулак юной гринтерки попал в нижнюю часть подбородка, оставив противника без сознания.

УБЕЙ! УБЕЙ! УБЕЙ! — зрители требовали смерти этого ребёнка, словно, если этого не произойдёт, следующий день никогда не наступит. Кама посадила парня у стенки и постучала по своей двери. Которую открыл уже безрадостный Хейч.

***

Коджи лежала на своей кровати. Сегодня у неё появилась новая игрушка, но вот жалость, убивать та отказывается.

“Ну что же? Раз убивать она не хочет, то пускай вырубает своих оппонентов одного за другим. Каждый следующий будет сильнее и опытнее, и кто-нибудь вытянет из неё дикого зверя. Всему своё время.”

В этот момент в кабинет постучался и вошёл Хейч, склонив лысую бледную голову.

— Ты убил того зверёныша?

— Да, как Вы и приказали, госпожа.

— Тогда проверь Жарго с его людьми и доложи мне. Этот работорговец привёз интересную игрушку. — “И кого-то мне эта игрушка напоминает…”

***

Судя по стихшему шуму за решёткой окна, жители города покинули улицы и направились по домам. Ночь это была или же утро было не важно. Через некоторое время возле двери кто-то начал шептаться со стражником и две пары ног приблизились к камере. Звон связки ключей, звук открывающегося замка и на порог шагнул Шион. Старый раб нёс в руках какое-то подобие сапогов.

— Шион! — девочка кинулась старику на шею, совершая прыжок через всё помещение, чем чуть не сбила с ног своего единственного друга в этом месте.

— Тише… Тише милая… — засунув в сапоги руку, старый прохвост достал гребешок и глиняный кувшин с каким-то отваром.

— Что это? — Камалия с интересом заглянула в маленький сосуд и посмотрела на раба своими разноцветными глазами. — И что ты здесь делаешь?

— Тёмная королева купила меня, как человека знающего диалект южных островов. А в кувшине специальная жидкость для промывки ран. Госпожа Коджи приказала позаботиться о тебе.

Сидя в камере, под светом факела Шион ухаживал за располосованной спиной Камалии, хоть раны и не были глубокими, но туда могла попасть зараза и тогда всё могло бы закончиться плачевно. Расчёсывая своей подруге волосы, раб не мог не заметить отличного телосложения гринтерки: мышцы были видны по всему её телу и наблюдая за боем, южанин понял, что пользоваться ими она тоже умеет и, видимо, королева сделала такой же вывод. Девочка казалась ему смышлёной и доброй, но это отнюдь не спасает жизнь в таких местах, а лишь приближает кончину. Камалия также примерила принесённые ичиги, сапоги, что он принёс. Они показались Камалии лишним атрибутом её одежды, тем более она не привыкла носить обувь и босиком чувствовала себя намного увереннее. Из старой белой рубахи с рынка рабов Кама сделала себе пару бинтов, которыми обмотала свои кисти. На Тиабате девочка часто сбивала кулаки в кровь во время тренировок с отцом, и ей приходилось делать тоже самое.