— Простите… Я не знала…

— Ничего. Ещё узнаешь… — ответил своим мерзким голосом раб из другой клетки.

— А ну! Тихо там! — крикнул один из матросов с палубы.

— Дяденька… А как Вас звать? — шёпотом спросила Камалия седого мужчину, кто единственный из всех ответил на её вопрос.

— Сион. — произнёс мужчина и отвернулся закрыв глаза для сна, а потом тихо добавил. — Ой как нехорошо, что такая малышка сюда попала…

Юная Бадд легла на сгнившее сено, что было разбросано по полу клетки и попыталась уснуть. Скрип древесины, хлопание парусов на мачтах, всё это будто вгоняло разум в некий транс, и сон не заставил себя долго ждать.

Утро застало Каму громкими ударами сапогов о ступеньки лестницы. Дверь клетки отварилась и грохот железной двери о прутья разбудил всех жителей трюма. К Камалии подошёл крупный мужчина с круглым лицом, покрытым щетиной и уродливым шрамом на правой щеке. В его глазах играл какой-то пугающий азарт, а его рот — его гадкий, мерзкий, в местах беззубый рот, искажала гадкая ухмылка. Своей лапой, что у обычных людей можно было бы назвать рукой, он взял девочку за волосы, и молча потащил её по влажному полу к выходу на палубу. Всю голову обожгло острой болью, что всё сильнее растекалась от висков к темечку. Чем громче кричала Камалия, тем сильнее этот зверь закручивал её волосы в своей лапе.

— Стойте! Я не раб! Зачем так жестко! Ай! Волосы! Вы их оторвёте! — крики гринтерки были слышны на весь трюм, но никто из пленников не произнёс и слова в защиту Камы. Но тут здоровяк резко остановился и с размаху ударил ей по лицу.

— Фингала не останется и товар не испорчен. — спокойно произнёс он.

Боль, что прошлась по лицу Камалии, заставила её замолчать. Казалось, ещё чуть-чуть и её лицо покроет один огромный синяк. Перебирая ногами и руками, чтобы снизить нагрузку на волосы, девочка выбралась на палубу под крики трёх десятков человек.

— Капитан! Это мы за эту сучку две тысячи получим? Или ты нам соврал? — крикнул один из стоявших.

— За эту, Родриго! — ответил Жарго, стоявший возле какого-то котла, из которого шёл дым. — Веди её сюда Геккель, сейчас мы поставим ей клеймо.

— Нет! Не надо! — Камалия попыталась вырваться, но Геккель крепкой хваткой держал её за волосы. — Я не раб! — у Камы потекли слёзы, но она не оставляла попыток вырваться.

— Ещё нет… — нежно и с улыбкой сказал Жарго. — Но мы это исправим. Поверни её спиной Гек и поживее. Угли остывают.

В несколько движений Геккель подвёл новую рабыню к котлу, перехватил руки с волосами девочки в одно целое и поставил её на колени. Всё тело начало коченеть от холодного морского ветра и слёзы пропитывали испачканную кровью ткань.

— Замечательно! — лысый носитель знака медоеда взял из печки раскалённое до красна железное клеймо. — Хватит сопротивляться милая, а то, если не выйдет с первого раза, придётся второе ставить на другом месте.

— НЕТ!!! — Камалия заливалась слезами. Никто. Никто не придёт ей на помощь. Она одна. Совсем одна. В этом забытом богиней море.

Под крики девочки раскалённый металл коснулся кожи в районе поясницы. В разноцветных глазах гринтерки помутнело, а все мысли смешивались и сводились к всепоглощающей боли. Она уже не пыталась сопротивляться, конечности как будто онемели и отказывались двигаться. Пошёл дождь. Первые капли скатывались по телу новоиспечённой рабыни и остужали рану от ожога. Небо, будто, оказывало ей своё сочувствие. Её мир никогда не будет прежним. Такая жестокость была для Камалии чужой, но она была настоящей, самой реальной, будто вся предыдущая жизнь была лишь сладкой сказкой.

— Геккель. Отрежь ей волосы по плечи. Не хочу, что бы у неё жуки завелись по пути в Адаид. — сказал Жарго, кладя раскалённый кусок железа обратно в печь. — Как с ней закончишь, веди остальных не клеймённых, по одному. Только быстрее, дождь начинается.

— Как скажешь, кэп! — произнёс с ухмылкой мужчина со шрамом. Он достал нож из-за пояса и быстрым движением отрезал темно-красные локоны Камалии под тем местом, где их держал. И та рухнула на палубу, еле успев подставить, ещё плохо слушавшиеся, руки. Мощная лапа снова схватила её за оставшиеся волосы и поволокла обратно в трюм. На этот раз сил сопротивляться у девочки не было, и она молча, ещё не отойдя от болевого шока, волоклась за первым помощником. Перед глазами мелькал бесконечный простор с тёмными водами бескрайнего моря. Если бы Кама увидела его раньше, в то время, когда они вместе с Оби проводили своё свободное время, резвясь в окрестностях Тиабата, то её восторг невозможно было бы описать словами, но сейчас… Сейчас Каменное море представлялось для юной Бадд лишь глиняным стаканом с эмоциями восхищения, стоящим в огромном котле, с кипящими бедами мира.

После того как рабыню бросили в клетку, она слышала крики тех, за кем пришёл Геккель, а также стоны людей, которых он возвращал обратно.

“Если это преисподняя, о которой мне рассказывала мама, то почему я попала сюда? За что?”

Слёзы лились ручьём из глаз, не было сил орать или даже скулить. Желание жить дальше медленно угасало.

— Не сдавайся так быстро, крошка. — произнёс Сион из соседней клетки. — Как только сдашься, последняя надежда на возвращение прошлой жизни будет потеряна. Неужели все дела в этой жизни у тебя уже закончены?