А вот перемены в Раене ее не радовали. Возможно, нечто такое в нем было и до отъезда княжны, но, находясь всегда рядом с братом, она просто этого не замечала. Зло, словно птица-падальщица, притаилось внутри, ожидая, когда жертва оступится и падет, чтобы пировать на ее останках. Раен улыбался, но не смотрел ей в глаза. Княжна чувствовала ложь в каждом его жесте, в каждом слове, в каждом движении.

Или это только казалось ей? Казалось, потому что она больше не желала жить здесь, среди привычных с детства северных лесов, душа тянула в просторные степи.

Эйлин запуталась, ей срочно требовался совет кого-то опытного и мудрого. Бабушка Акиша – вот кто мог бы дать наставления, утешить, подбодрить и успокоить словом и советом мудрым.

– Рад твоему возвращению, дорогая сестрица, и приветствую в Калише всех сопровождающих тебя лиц, - произнес Раен.

Брат обнял ее, и, несмотря на то, что родное тепло всегда было нужным и ценным для княжны, она спешно отстранилась.

– Здравствуй, - тихо ответила она, а потом с улыбкой отвернулась к Равилин и Стейше.

Пока женщины разговаривали, мужчины обменялись парой традиционных фраз.

– Вдовий дом пока не готов, и я распорядился подготовить твою прежнюю светлицу, Эйлин. Отдохни с дороги, пока я займу гостей, а потом спускайся к ужину, сестра. Сура уже ждет тебя.

Брат снова смотрел куда угодно, но только не в глаза Эйлин, и это уже не могло быть совпадением. Что-то он явно скрывал и вовсе не радовался ее возвращению.

– Мне бы хотелось перед ужином повидаться с Акишей.

Княжна высказала пожелание, но князь лишь снисходительно улыбнулся.

– У тебя еще будет на это время, родная, - ответил он. – К примеру, завтра, на зорьке. Старая ведьма будет рада тебя видеть.

И почему его улыбка показалась княжне оскалом? Однако, может быть, Раен прав, и утро вечера мудреней? Ничто не помешает ей по росе пробежаться до бабушки. Ей Эйлин намерена рассказать обо всем, что с ней приключилось, и на этот раз выслушает все советы старой женщины.

– Етугай, мой брат позаботится об удобствах для саинарских воинов. Калиша достойно встретит своих защитников, - сказала она ханскому нукеру, а вот взглядами они обменялись тревожными.

Джинхар тоже что-то чувствовал.

***

– Ох, Княжна моя! – всплеснула руками Сура. – Вы будто и не в полоне побывали, еще прекраснее стали!

Горничная без устали болтала, успевая одновременно и сундуки принимать, и расточать комплименты хозяйке, и нахваливать ханские дары.

– А уж украшения – не нашим чета, не пожалел Хан для вас добра. С таким приданым вас любой возьмет, а вы вдовий терем у князя требуете.

Эйлин смотрела на двор через маленькое оконце и не узнавала родных мест. Постройки словно потемнели, а люди, едва перестав улыбаться после ее встречи, ходили хмурые с головами опущенными.

– Прикажете истопить баньку? – не унималась Сура. Только служанке тяготы жизни языка не прищемили, но тут уж ничего не попишешь.

– Пусть принесут лохань сюда, да воды вдоволь. Мыла пусть подадут ромашкового с медом, а полотно – что маменькой вышито, - распорядилась Эйлин, и хоть на какое-то время в горнице стало тихо.

Купание немного успокоило княжну, а аромат трав и меда взбодрил. Не может жизнь измениться так быстро, просто тоска по любимому делает краски мира мрачнее, чем они есть на самом деле. Нужно привыкать, что теперь будет только так и никак иначе.

– Ах, до чего же хороши ваши новые платья, - восхищенно вскрикивала Сура. – Особенно вот это, голубое, расшитое жемчугом. Да какой крупный, да какой ладный! Может, его наденете? Ах, нет, его лучше на свадьбу, с князем Кирагом! Вот это мужчина! Впрочем, саинарец, который вас сопровождает, тоже хорош. А говорят, что он друг самого Хана, правда али лгут люди? А сам Хан, он каков? Глаз, наверное, не отвесть…

– Помолчи! – прикрикнула на служанку Эйлин.

Такой язык укоротить всем на благо. Воспоминания о Туроском князе были княжне неприятны.

– Если я молчать стану, так как же вы узнаете, о чем я думаю? – ничуть не обиделась горничная.

– Тогда расскажи, как вы жили здесь без меня, - попросила княжна. – Как поживает Бабушка Акиша? Как ее здоровье?

– Так я ее почитай с вашего отъезда и не видывала, - тут же откликнулась девушка. – Князь как подати поднял, так нас работой и загрузил.

– Подати поднял? – нахмурилась Эйлин.

– Так дань Хану платить надобно, а откуда сокровищ взять? Неужто мы без понятия? Люди за вас, княжна, готовы денно и нощно пахать. Как только брат вас проводил, вернулся и тут же поднял. Ратников половину прогнал, дескать, нечего княжий харч лопать. А потом людишки пропадать стали…