– Разумеется. Но вы знакомы с Алессандро, следовательно, знаете, чем он занимается. – Нет, это мне неизвестно.

– Не верю. Вы избавите нас от многих хлопот, если без утайки расскажете правду. Но вы молчи те. Хорошо, раз не хотите помочь нам, придется помогать себе самим. Алессандро! – неожиданно крикнул Петерсен. И, немного подождав ответа, но не дождавшись его, повторил:

– Алессандро! У нас трое ваших людей. Один из них тяжело ранен. Я хочу знать, почему они решили напасть на нас. – Петерсен вновь замолчал – и вновь ответом была тишина. – Вы не оставляете мне выбора, Алессандро! Во время войны люди делятся на друзей и врагов. Друзья есть друзья, врагов убивают. Если вы друг – выйдите в коридор. В противном случае умрете в каюте.

Голос Петерсена звучал бесстрастно, но неумолимо. Забыв про боль в руке, Карлос опустил ладонь на плечо майора.

– На борту моего корабля люди не совершают убийств.

– Убийства совершают в мирное время, во время войны это называется казнью, – тон Петерсена вряд ли прибавил бодрости сидевшим в каюте. – Джордже, вы не могли бы...

Толстяку не надо было объяснять, что следует делать. Раздалась короткая автоматная очередь. Пули легли точно в то место, где находился дверной запор.

Петерсен осмотрел грушевидный предмет, лежащий у него на ладони.

– Что это? – обеспокоенно сказал Карлос.

– Вы же видите – ручная граната, – майор выдернул чеку и, рывком отворив дверь, швырнул гранату внутрь, после чего моментально захлопнул дверь каюты вновь.

– Господи, – лицо Карлоса стало белым, – что вы делаете? Их же разнесет в клочья! – но, не услышав взрыва, озадаченно поглядел на Петерсена.

– Газовые гранаты не взрываются, – сказал майор, – они шипят. Пяти секунд будет достаточно, газ быстродействующий.

– Какая разница – взорвать или отравить газом?!

– Это не ядовитый газ, – терпеливо объяснил Петерсен. – Джордже! – Он прошептал несколько слов на ухо толстяку. Тот усмехнулся и быстро, насколько позволяла качка, зашагал по коридору к корме. Петерсен снова повернулся к капитану. Кажется, вы позволите умереть вашему раненому приятелю?

– Во-первых, Кола мне вовсе не приятель. Во-вторых, ранение его не смертельно. Все, что в моих силах, это дать снотворное, ввести коагулянт [8] и наложить повязку. Сделать больше в море я не могу. Наверняка, раздроблена кость или кости... Пьетро, – обратился Карлос к седобородому моряку, только что подошедшему к месту событий, – будьте любезны, принесите сюда мой ящик с медикаментами. И захватите, пожалуйста, двух матросов.

Тем временем Петерсен смотрел на приближающуюся пару – Михаэля фон Караяна и шаг в шаг идущего рядом с ним Джордже. Юноша изо всех сил старался выглядеть возмущенным, но в действительности казался испуганным и жалким.

– Ей-Богу, майор, с нашей молодежью все в полном порядке! – сияя, воскликнул толстяк. – Вы должны восхищаться ее самоотверженным духом. Мы здесь кувыркаемся вместе с добрым старым «Коломбо», но разве это остановит Михаэля? Никоим образом. Наш юный друг с наушниками на голове склонился над передатчиком и шлифует свое мастерство...

Петерсен остановил его взмахом руки. Когда майор заговорил, его голос был так же суров, как и лицо.

– Это правда, фон Карали? – Нет. Я хотел бы...

– Вы лжец. Если Джордже сказал, значит, так оно и было. Какое сообщение вы передавали?

– Не передавал я никакого сообщения...

– Джордже!

– Правильно, Петер. Он не передавал никакого сообщения. Не успел.

– Действительно, у парня едва ли было на это время, – вставил Джакомо. – Он оставался один лишь с той минуты, как я покинул каюту. – Джакомо разглядывал заметно потрясенного Михаэля с нескрываемым отвращением. – Парень не только трус, но и глупец. Неужели ему не пришло в голову, что я в любой момент могу вернуться? Он почему-то не запер дверь.

– Что за сообщение вы намеревались передать? – спросил Михаэля Петерсен.

– Да не намеревался передать никакого сообщения. Я...

– Дважды лжец. Кем вы являетесь для адресатов и кто получатель ваших радиограмм?

– Я...

– Трижды лжец. Джордже, конфискуйте, пожалуйста, его снаряжение. И, чтобы поставить в этом деле точку, заберите рацию у его сестры.

– Как? Вы заберете у нас рации? Но они же наши, – Михаэль был в отчаянии. – Вы не можете сделать этого.

– Боже милостивый! – Петерсен изумленно посмотрел на него. И не имело значения, удивлялся майор искренне или притворно – эффект был тот же. – Молодой идиот! До вас не доходит, что сейчас я – ваш непосредственный начальник? Могу запереть ваши передатчики, а по обвинению в мятеже и вас самого. В наручниках, если понадобится, – Петерсен покачал головой. – Неужели вы настолько глупы, что не знаете: использование радиопередатчика неправомочным лицом во время войны считается одним из наиболее тяжких преступлений на море. – Он повернулся к Карлосу. – Или я не прав, капитан Тремино? – нарочито официальное обращение майора придало его словам звучание приговора.