– Почему «конечно»? – резко спросил Михааль.

Джордже вздохнул.

– Потому что, хочу надеяться, дурацкий колледж на Ниле не вышиб из ваших голов национального самосознания. Если бы вы не были монархистами, то не находились бы сейчас рядом с нами. А кроме того, мне это сообщил майор Петерсен.

Зарина взглянула на майора.

– Вы всегда так относитесь к доверительной информации?

– Не знал, что вы мне доверились, – Петерсен удивленно приподнял брови. – Ваша информация была слишком незначительной, чтобы считать ее проявлением доверия. А вот, Джордже я доверяю.

Зарина вновь посмотрела на него и опустила глаза. В ее взгляде был упрек, а может быть, майору это просто почудилось.

– Поймите меня правильно, господа, – промолвил Джордже. – Я озадачен. Вы монархисты. Ваши родители, как я полагаю, тоже. Да, семейства, подобные вашему, часто отправляют своих детей обучаться за границу, но не в Каир, Как правило, выбирают Северную Европу, главным образом Англию. Узы, связывающие югославскую и британскую королевскую фамилии, очень тесны. В особенности, кровные узы. Какое место избрал король Петр для своей вынужденной ссылки? Лондон. Принц-регент тоже на попечении англичан...

– В Каире говорят, что принц Павел – британский военнопленный, – Михаэля, кажется, несильно расстраивало то, что говорили в Каире.

– Вздор, – Джордже энергично взмахнул рукой. – Принц Павел находится в Кении под правительственной опекой. Он волен приезжать и уезжать куда и когда ему вздумается, регулярно снимаь деньги со счета в лондонском банке. Кстати, замечу, это банк британского королевского дома. Ближайший европейский друг принца и, между прочим, его шурин – герцог Кентский. Точнее, он был другом принца, пока не погиб в прошлом году в авиакатастрофе. Общеизвестно, Павел собирается нанести визит генералу Смутсу в Южной Африке, который так же является союзником англичан.

– Я тоже озадачен, – прервал толстяка Михаэль. – Две южноафриканских дивизии генерала Смутса дерутся в Северной Африке бок о бок с Восьмой армией англичан. Верно?

– Верно.

– Дерутся с немцами?

– С кем же еще они могут там драться? – удивился толстяк.

– Выходит, друзья югославского королевского дома сражаются в Северной Африке с немцами, в то время как мы, монархисты, здесь, в Европе, воюем на стороне Германии, а не против нее? Что-то я во всем этом запутался...

Речь Михаэля Зарина сопроводила легкой усмешкой. Казалось, она понимает несколько больше, чем брат.

– Во всем есть своя логика, – сказал Петер-сен. – Правда, Джордже?

Толстяк согласно кивнул головой.

– Да, – сказал он. – В настоящий момент мы воюем на стороне Германии, но только в настоящий момент. Сражаемся вместе с немцами, но не за них. Они наши союзники, пока нам это выгодно, – Джордже долил себе в кружку пива и отхлебнул разом половину ее содержимого. – У нас одна цель – Югославия.

Петерсен взглянул на Зарину.

– Прошлым вечером вы упомянули о том, что знакомы с королем Петром. Хорошо его знаете?

– Один или два раза встречались на официальных приемах. Тогда он был еще принцем... Перекинулись с ним десятком-другим фраз, не более.

Приятный, милый юноша. Помню, я подумала, что из него получится неплохой король. Жаль только, что Петр хромает.

– Хромает? – переспросил Джордже.

– Вы разве не знаете? Его левая нога...

– А, это. Я удивлен.

– Он не любит афишировать свой изъян. Между прочим, все слухи о покушении – бред. Это был несчастный случай на охоте, – сказал Петер-сен и усмехнулся. – Наверное, кто-то из придворных принял будущего монарха за дикого кабана, – майор поискал глазами хозяина и поманил его пальцем к столу. – Будьте любезны, принесите счет.

– Счет? – на мгновение мужчина опешил, затем произнес, как ни в чем не бывало:

– Ах, счет! Разумеется. Минуточку... – он торопливо выбежал из зала.

Петерсен посмотрел на фон Караянов.

– Вы зря не едите – надо поддерживать в топке огонь. Спуск тоже будет нелегким. Хотя по мере приближения к Адриатике, наверняка, станет теплее.

– Не станет, – это была первая реплика, отпущенная Алексом за все время пребывания в гостинице, как обычно, окрашенная в мрачные тона. – Ветер усилился. Прислушайтесь – сами убедитесь в этом.

Сидевшие за столом замерли. Доносившийся снаружи низкий протяжный гул не сулил ничего хорошего. Алекс угрюмо покачал головой.