— Прав, — согласился Фадан. — Ты считаешь, что он сумел догадаться?

— Мне кажется, да, сумел. Для того чтобы догадаться, надо… — Аквист задумался. — Надо мыслить как-то иначе, что ли. Не могу слова подобрать.

— Восприятие, — пожал плечами Бакли. — Сеп вон подсказывает, что существуют стереотипы мышления, и что те, кто мыслит не стереотипами, внушению не поддаются. Поэтому дети так себя и ведут. У них стереотипов нет еще. По крайней мере, у тех, кому их не успели внушить.

Ни Сеп, ни Шеф, ни Ана, ни Ал с Элом пока что не показывались, и, видимо, это было правильно — не смотря на то, что город находился в дурмане, появление «мертвых» было бы всё-таки излишним.

— Ана говорит, что Вайши точно не поддался, — добавила Бонни. — Вайши внутренне тот еще ребенок.

— В смысле? — не понял Фадан.

— Есть разумные, к которым грязь и дрянь просто не пристают, — повторила Бонни слова Аны. — Они внутренне до самой смерти остаются детьми. Вот Вайши как раз из таких. Он верит в чудо, в справедливость, в невозможное. И даже когда всё очень плохо, такие не теряют надежды и настоящей веры. Поэтому Вайши для внушения Триединого неуязвим.

Как выяснилось чуть позже, Сеп и Ана оказались совершенно правы.

…Вайши команда нашла неподалеку от музея, в переулке. Он сидел на раскладном стульчике, который, видимо, принес из дома, и оживленно беседовал о чем-то с компанией подростков. Вспомнив, как Вайши лютовал в музее, и чуть не подрался с детьми, Аквист удивился, но вида не подал. Видимо, музей для Вайши был местом особенным, а тут, на улице, порядки осуществлялись совсем другие.

— …по площади попозже погоняем. А сейчас сходите к девчонкам и проследите, чтобы мелких покормили, время-то уже обеденное. Стрейки, принеси мне попить, хорошо?

— Тележку привезти? — спросил долговязый мальчик по имени Стрейки. — Или пусть средние сначала для мелких отвезут?

— Для мелких сначала, чего ты… ребят, как родители покушать придут, вы им хлеба дайте с лхусом, а потом лучше всего по комнатам разведите. Ну вечером. А как разведете, мы как раз и покатаемся, — он заговорщицки подмигнул ребятам. — Много там машинок новых?

— С десяток есть, — ответил другой подросток. — И все на лапах! Мы еще не пробовали, но, наверное, эти быстрее первых будут. Лапы длинные такие…

— А дороги что? — спросил Вайши.

— Вроде пошире стали, — неуверенно ответил подросток. — Это надо, чтобы ты поглядел.

— Погляжу, погляжу, — пообещал Вайши. — Ох ты ж! Аквист, Шини! Это вы?

Аквист улыбнулся.

— Мы, конечно, — подтвердил он. — Как дела?

— Где вы были? — с подозрение спросил Вайши.

— Там, где ты подумал, — кивнул Шини. Он справедливо рассудил, что при подростках говорить про другую планету не стоит. — И… Вайши, это круто. Правда.

Глаза у Вайши загорелись.

— Так, ребятня, идите, гуляйте, — приказал он подросткам. — Мы попозже на площадь придем. И не гоняйте сильно пока, ладно? Давайте сначала приноровимся немножко.

Через минуту подростков в переулке уже не было, они гурьбой рванули куда-то вниз по улице.

— На площадь побежали, — пояснил Вайши. — К машинкам.

— На какую площадь? — не понял Фадан. — Автобусную?

— Какое там, автобусную! Вы не знаете, чего у нас тут делается! — Вайши хлопнул себя ладонями по костлявым бедрам. — Три дня уже, как началось. Взрослые словно заснули все, разом. В уме остались Вукер, я, Оташенька, да детвора.

— Оташенька? — с подозрением спросил Аквист. Оташеньку он откровенно побаивался, и небезосновательно. — Но…

— Почему она не заснула, хочешь спросить? — прищурился Вайши. — Да потому что она такая же чокнутая на самом деле. Она ругается, да, но почему ругается-то… напоказ. А в душе она другая. Вот и не заснула. Она сейчас команду из девчонок собрала, чтобы за малявками поухаживать, а я с пацанами и средними вожусь.

— Я про площадь так и не понял, — напомнил Фадан.

— А, площадь! Так вот, площадь. У нас тут площадь появилась, под холмом. Здоровенная!.. И от нее дороги стали появляться, как реки потекли в разные стороны. Сначала тоненькие были, меньше шага в ширину, а сейчас уже ого как расширились. И за горизонт ушли, в первый же день еще. С холма в бинокль смотрели, конца-края не видно. Здорово, да? — в голосе старого хранителя звучал самый настоящий восторг. — Угадайте, куда красная отправилась?

— Подозреваю, что по Красному Пути, который ты рассчитал, — сказал Фадан. — Точнее, по своему старому… ммм… руслу? Или как правильно.

— Заняла свое место, — пожал плечами Бакли. — Где ей положено быть.

— Верно, верно, — закивал Вайши. — И другие дороги тоже. А вот на площади, где эти дороги сходятся, на второй день появились машинки. Сначала маленькие совсем. Кабинка, одному с трудом влезть, и лапки такие, во все стороны. Ну, пацаны, а потом и гермы, полезли, ясное дело…

Оказалось, что машинками очень легко управлять, и что они, пусть и неспешно, разъезжают по площади туда-сюда. Разумеется, покататься захотелось всем, и пришлось Вайши брать процесс катания под свою ответственность: он вполне справедливо предположил, что за детьми надо последить, чтобы не сделали чего плохого и не поранились.