На катере Ит, против ожидания, не пошел на свое любимое место на корме, а спустился в нижний салон. И молодежь, и солдатик, и тетка с мальчиком пошли наверх, под тент, и он оказался в салоне в полном одиночестве. Поскольку катер был обычный, рейсовый, никакого мороженого тут, конечно, не продавали (такая роскошь существовала только на прогулочных катерах), и спускаться вниз честной публике не было никакого толку.

Ит сел, вытащил из кармана сумки блокнот, пристроил на коленку. Вынул из кармана ручку, и, вместо того, чтобы писать, принялся грызть пластиковый жесткий колпачок.

Не хочется писать.

Почему-то не хочется.

Точнее, написать-то надо, вот только мысли срываются, как дождевые капли, и падают… совсем не тот дождь, верно?

О чем ты думаешь — на самом деле?

— К черту, — пробормотал Ит. — К черту всё пошло. Нельзя сейчас про это. Нельзя. Еще рано.

А где я оставил несколько дней назад этих своих несчастных героев? Ах, да. Ну, допустим, допустим…

Колпачок, щелкнув, развалился на две половинки. Молодец, Ит. Догрыз. Следующим пунктом надо будет перемазать стержнем карман рубашки, а потом выслушать от Кира всё, что Кир думает про тех, кто таскает в карманах ручки без колпачков. Конечно. Ах, да, Кир же теперь стирает. Он тоже чувствует, что происходит что-то не то, поэтому он доказывает свою нужность и важность тем, что стирает всё подряд. А рыжий готовит. А Берта руководит. А Фэб до сих пор торчит в больнице, приводя в порядок ту часть архива, которую они не доделали. А он, Ит…

Может, после экспедиции всё как-то наладится?

— Кому ты врешь? — спросил Ит в пространство. — Себе?

Пространство молчало.

Ит сунул половинки колпачка в сумку, и снова уставился на девственно чистую страничку блокнота.

— Ну, ладно, — прошептал он. — Допустим, так…

«Разноцветные дороги. Неизвестно, какие поступки хуже. Глупые, совершенные по собственной воле, или же умные, но совершаемые по принуждению…»

Неизвестно, какие поступки хуже. Глупые, совершенные по собственной воле, или же умные, но совершаемые по принуждению. Именно так думал Фадан, спускаясь неспешным шагом по более чем знакомой тропинке, петляющей по склону холма. Против ожидания, спуску никто не препятствовал. На выходе не оказалось ни одного гревана, точнее, на выходе не оказалось вообще никого, и этот факт команду сильно удивил.

— А где эти все? — произнес Шини, едва они спустились на землю с черной платформы. — Нас что, никто не ждет?

— Странно, — пожал плечами Аквист. — Фадан, Бонни, Бакли, чего вы там стоите?

— Смотрим, — ответил Фадан. — Да, действительно. Странно.

— Так и я про что, — подтвердил Аквист. — Интересно, куда они все подевались?

— А я как-то не очень хочу про это знать, — заметила Бонни. — Подевались, и ладно. Нам же проще будет.

Шини согласно закивал.

— Ну что, пошли вниз? — предложил он. — Я так понимаю, нам надо искать транспорт, чтобы ехать к югу?

— Верно, — согласился Фадан. — Идемте.

Оборудование, которое они получили от Остроухого, сейчас было при них — Первый справедливо рассудил, что обозленный демиург, скорее всего, это оборудование не разглядит, так как оно сделано на Раворе-7, а, значит, оно является частью планеты, которую он считает своей. Поэтому наручи Аквиста и Шини, налобник Бакли, коробочка Бонни, и универсальный ключ Фадана вернулись к своим хозяевам. Так же с собой у команды были «часы» и имитатор, но «часы» сейчас ничего не весили (к ним удалось приделать антиграв), а имитатор представлял собой не диск, а кристалл, висящий на цепочке у Фадана на шее.

Ну и одежда, конечно.

Одежда была — что надо.

Каждому досталось по универсальному комбезу, и комбезы эти оказались выше всяческих похвал. Во-первых, они, по словам Десятой, неплохо защищали от пуль и могли оказаться весьма полезными во время драки: у них была функция, предусматривающая режим легкой брони. Во-вторых, в таком комбезе нельзя замерзнуть или перегреться. Он будет поддерживать комфортную, или близкую к комфортной, температуру. Когда надо, согреет, когда надо, охладит. В-третьих, комбез является еще и универсальной поддержкой. В случае ранения он закроет рану, да еще и будет вводить в кровь препараты, которые снимут боль и предотвратят заражение. В-четвертых, комбез маскирует. У него есть режим «хамелеон», в котором существо, одетое в комбез, становится если не совсем невидимым, то близко к тому.