Но сейчас словно бы просыпалась от долгого сна она сама.

Она — такая, какой была прежде, она — настоящая.

— И еще момент, — прошептала Берта. — Еще один маленький момент. Если бы я перестала быть собой, они никогда не смогли бы меня уважать. И теперь я снова — должна. Должна быть тем человеком, про которого Даша и Вера скажут с гордостью «вот это моя мама». Не курица, не тряпка, не придаток к плите, не черновик, не набросок, не поломойка, не черти кто. Вот это я теперь — должна. И кто же виноват, — она хитро усмехнулось, — что это частично совпадает с моими собственными желаниями?

— Вить, не надо. Пока что не надо. Подумай сам, что папа скажет?

— Чей конкретно папа? И какой из них? Твой, мой или твой старший?

— Все три.

— Если все три, Верусь, то можно сразу одалживать у мясников из магазина плаху и топор. Поверь, мы не ошибемся. Да, конечно, первые двадцать секунд будут не самыми приятными…

— Витя!

— …потому что, по словам Романыча, голова отдельно живет примерно столько, зато потом нам уже ничего не будет страшно.

Вера поймала его за вихор на макушке и дернула. Довольно сильно.

— Проверяешь на прочность? — хмыкнул тот. — Логично. Ну и как? Держится пока что?

— Держится, — проворчала Вера. — Слушай, а если сказать про привилегии, то… может быть, согласятся?

— Сомневаюсь, — покачал он головой. — Они не идиоты, и, я думаю, сами в курсе, что там и как. Еще и получше, чем мы.

— А мама? — с сомнением спросила Вера.

— Моя? Ты же сама знаешь, — Витька помрачнел. — Лучше сейчас не надо.

Разговор этот происходил на крыше одного из домов рядом с высоткой. Крышу они облюбовали еще зимой, и частенько сюда наведывались, возвращаясь с лекций. Пройдя по пыльному, засиженному голубями чердаку, можно было попасть в поистине сказочное место — с крыши дома открывался волшебный вид на старую часть города, на Яузу, на школу, в которую они когда-то ходили, но самым удивительным оказалось то, что из двора их совершенно не было видно. Это открытие они сделали случайно, и полюбили в результате чердак и крышу еще больше. Ты в городе, в самом его сердце, но при том — ты совершенно один, восхитительно один, и никто не в силах разрушить столь необходимое тебе одиночество. Точнее, одиночество двоих.

— И нашей крыши там не будет, — грустно сказала Вера.

— Не будет, — согласился Витька. — Там много чего не будет. Зато будет другое.

— Ты прав, прав, — кивнула Вера. — Ты всегда прав.

Витька подсел к ней поближе, обнял, и принялся гладить по волосам — замечательные у Веры волосы, медно-рыжие, и вьются, но не мелкими противными кудряшками, а словно бы волнами. В кого она такая пошла, совершенно непонятно — у Скрипача волосы тоже рыжие, но прямые, это у Берты волосы вьются почти так же, но они светлые… а мама ревнует, мама страшно ревнует, и это больно, потому что ревнует она к Верке, к Верусику, у него ведь отличная память, у Вити, и он прекрасно помнит, что всё было иначе до того дня, четыре года назад, когда он сказал родителям, что едет учиться в Москву…

— Она меня ненавидит, — с горечью заметила Вера, которая, как всегда, словно прочла Витькины мысли. — Она считает, что я тебя у нее украла.

— Ты не украла, — покачал головой Витька. — Это я сам себя украл.

— Нет, украла. Настя украла когда-то Ромку, а я тебя. Знаешь, я ее боюсь теперь, но почему-то мне ее жалко. Потому что обоих сыновей утащили всякие противные девчонки.

Витька хмыкнул. Вышло это как-то невесело.

— Знаешь, я с Итом говорил, — осторожно начал он. — И… как же там было? Ит сказал, что собственник теряет великодушие, и что Джесс сейчас трудно это признать. Им всем трудно это признать. И ему самому тоже. Но он, по его словам, понял кое-что другое.

— И что же?

— Что нужно двигаться дальше. Он так и сказал.

— Странно это всё как-то, — задумчиво произнесла Вера, высвобождаясь из его объятий. — Странно и немного грустно. Я словно теряю почву под ногами. Вот посмотри на наших же ребят из группы. Каникулы — и они едут куда? Домой, правильно. Дома бабушка с пирогами, и мама с причитаниями, что ты, дорогой, похудел… дома покой и некая стабильность, согласись. А у нас что? Что было, когда ты последний раз поехал домой?

— У нас был папин проект с кораблями, — понурился Витька. — Потому что им нужны еще три машины класса «Ветра», а три не получается, только две, и до «Ветра» они не дотягивают никак. И все каникулы я только и слышал про корабли, про оснащение, про исследования, и про то, что папа с мамой, как только я перееду в межмир, тут же на полгода уходят в поиск. Чудесно! — в сердцах он хлопнул себя по бедру ладонью. — Ну и где мои пироги? Где «сынок, ты похудел»? Где моя любовь и забота?..