— Правда? Тогда я спрошу у эрла, почему найденная на болотах… — он осмотрел меня с ног до головы, и я не сомневалась, что он назовет меня «девкой», — ньера, рыщет у него в саду. Что она там ищет? Может, клад?

— Не говорите ерунды, ньер!

А что, если тут какие-то условности насчет кладов?

— Мы просто набрали землю для цветка. Ньера любит цветы, — пискнула Лиза.

В подтверждение собственных слов, она приоткрыла крышку и продемонстрировала… землю. Наверное, червяки все зарылись поглубже, и их не было видно. Лиза закрыла крышку, и я выдохнула. Теперь не придется врать про рыбалку. Вдруг здесь и рыбачить-то негде. Или там тоже живет какой-нибудь страшный и ужасный цветодрак, или как там их Лиза называла?

К слову, пока кроме всяких самых обычных на первый взгляд насекомых, я никого в саду не видела, не считая червей-сосисок и Плохиша.

На этом общение с Плохишом мы закончили и удалились. К счастью, следом он не потащился. Так и остался в саду. Заговорили мы только свернув в коридор, где были мои покои.

— Лиза, вас что-то связывает с этим ньером… Напомни, как его зовут?

— Гаэро, — снова пискнула Лиза, и поежилась, потупив взор.

— Угу, Гаэро. Конечно же. Ты как-то странно на него реагируешь. Он тебе нравится? Имей ввиду, такие, как он не приносят счастья таким, как ты.

— Ньера! Как вы можете подобное обо мне думать! Он же некромант и нирфеат! Я боюсь его до остановки сердца! — горячо зашептала Лиза, прижимая к груди горшок с червями и озираясь по сторонам.

Некромант? Офигеть!

И тут меня осенило: Плохиш говорил, что проверял, что я не драугр. Неужели реально некромант? Облик вполне скалывался. Если бы он играл роль в кино, я бы ни на миг не засомневалась, что некромант. Надо же… А я думала, врач.

Толкнув дверь в покои, нахмурилась, жалея о том, что они по какой-то причине покои не запираются. Пожалуй, надо будет это как-то исправить. Или ставить какие-то сигналки, чтобы понимать, входил ли кто-то сюда без меня…

— Говоришь, этот Гаэро некромант? — поинтересовалась я.

— Да. А еще нирфеат, но это секрет. Я однажды подслушала… То есть, увидела… То есть… Эрлина попросила отнести эрлу в гостиную закуски, я вошла с подносом не вовремя. Там был Гаэро и он сказал… Нет, я не могу это повторить, — замотала она головой.

— Что именно он сказал, Лиза? Я никому не скажу и… не стану думать о тебе плохо, — осторожно я забрала из ее рук горшок с червями.

— Нет и нет! Я ни за что не произнесу вслух нирфеатское приветствие! Говорят, когда его произносишь, тебя слышит королева Нирфея. Стоит его произнести вслух хоть раз, и она узнает о тебе. Может, вам — ньерам это кажется глупостями, но сохи верят. Не буди лихо!

Я поняла, что через суеверия пробиться будет куда сложнее, чем в нашем мире. Например, моя сестра и та посыпала соль сахаром, если вдруг доводилось ее нечаянно рассыпать. И это компьютерный гений! Чего я хочу от служанки-простолюдинки в мире, где едва ли не средневековье или около того? А еще

— Нирфеатское приветствие? — тут до меня дошло, что речь снова о чем-то, что знают все. — Я поняла, Лиза. Не нужно ничего говорить! Так выходит, ты это услышала и?

— Да, но сделала вид, что только что вошла. Они так и не поняли, а я боюсь, что некромант со мной сделает что-нибудь нехорошее…

Угу. Убьет, овладеет и съест… По крайней мере смотрел он на Лизу так, что последние два пункта не вызвали у меня сомнений.

— Постарайся не попадаться ему на глаза, по возможности.

Для себя я решила, что потребую Лизу в себе в услужение, или даже устрою скандал, что мою горничную заставляют заниматься чем-то еще, и я не могу распоряжаться ею, когда мне вздумается.

Мы заперлись и отправились в ванную. Птенец вяло валялся в углу, где мы его оставили, и лишь повел глазами, но не приподнялся. Признаться, я запаниковала. Может, стоило отдать его сразу Граппе? У нее хотя бы котелок со змеями есть… С чего я, вообще, вообразила, что стану благодетельнице?

— Маленкий, тебе плохо? — я присела рядом прямо на пол и открыла горшок. — Лиза, подай что-нибудь, чем червяков достать…

Но не успела я толком договорить, как экофар поднял голову, встопорщил хохолок и оживился. Поднявшись, опрокинул горшок лапой, рассыпая землю. Я в панике отпрянула в сторону и поспешно вскочила, не желая находиться рядом с червяками-переростками. А птенец, уже работал мощным клювом, подхватывая вывалившихся червяков и проглатывая их целиком. Одного перекусил пополам, заставив противно дрыгаться, истекая белесой жидкостью.

— Гадость! — сморщилась я, тем не менее ощущая облегчение.

Наблюдать, как экофар питается, было мерзковато, но с рационом мы вроде угадали. Значит, выживет. А птенец тем временем расправился со всеми червяками, что выпали, и ловко выцарапывал последнего — самого предусмотрительного, из горшка.