– Имя, фамилия, год рождения, социальное происхождение...вопросительно забубнил тот, кого называли "Приватом".

Лаптев торопливо, все никак не успокаиваясь, выговорил ответы.

– Из крестьян, значит?
– вдруг враждебно спросил доселе молчавший прозрачный в серой шинели с красными петлицами.

– Из крестьян, из крестьян, - зачастил Лаптев.

– Какого же уезда?

– Я точно не знаю, это в Орловской области, там такое село...

– В анкете врать будешь. А здесь не моги, - веско отозвался Седой. Видели мы таких крестьян.

Лаптев, пугаясь невесть чего, принялся доказывать, что никакого обмана нет, мать - колхозница, еще до войны в колхозе работала, а отец и грамоте-то не выучился...

Седой его перебил:

– Морда у тебя вон какая сытая! Не бывало такого у крестьянских детей, можа только у кого из мироедов... Работали мы,- он положил на стол громадные кулаки,- вот этими руками землю пахали да могилы в ней рыли, чтобы таких же хлеборобов хоронить.

– Погоди, Седой,- сказал Главный,- мы еще разберемся, чей он сын, чей кум и сват и как в это кресло попал.

Странная мысль поразила Валентина Семеновича. Померещилось ему, что попал он на заседание какой-то, неведомой прежде дисциплинарной комиссии, подосланной по наущению врагов и завистников. И, несколько расхрабрясь, Лаптев пошел чесать как по писаному насчет своих заслуг на поприще сначала профтехобразования, затем кооперативной торговли, закупок злаков и наконец коммунального хозяйства, подробно перечисляя еще и общественные нагрузки (не забыв ни местком, ни жилбытсектор, а также все устные и письменные благодарности и поощрения).

Приват все это записывал, качал головой и время от времени кашлял. Писал он лаптевской ручкой из настольного прибора, только не пером, а длинным пластиковым колпачком, и время от времени по ручке пробегали зеленые искры.

Воодушевленный тем, что его не перебивают и что протокол ведется так старательно, Лаптев выложил что-то совсем уж несуразное, что-то о досрочной сдаче норм комплекса ГТО.

Тут уж Седой не выдержал. Огрев Лаптева заковыристым матом, закричал:

– Ты долго будешь нам головы морочить? Давай дело говори!

– В чем дело? В чем дело?
– засуетился Лаптев.- Я излагаю обстоятельства, имеющие отношение к тем обстоятельствам...

– Гражданин Лаптев,- свинцовым голосом сказал Главный.- Перестаньте вилять. Объясните, как вы дошли до такой жизни, что самовольно приступили к разрушению... К уничтожению душ?

– Нет, нет,- вяло замахал ватными руками Лаптев,- вы меня неправильно поняли. Я ни в коем случае не осмелился бы такое решить сам. До меня довели вышестоящее решение, и я только принял меры к его исполнению. Вас неверно информировали, это не больше, чем недоразумение.

– Совсем маленькое недоразумение: бульдозеры по могилам, - не поднимая головы от протокола, отозвался Приват.

– Нет, простите, имеется решение о переносе старого кладбища, и здесь наша коммунальная служба является только одним из низовых исполнителей. Я допускаю, что могло создаться впечатление...

– Врешь!
– внезапно привстав со своего места, прикрикнул Главный, - ты хоть соображаешь, кому врешь?

– Спокойно, Андреич, мы сейчас все ему объясним, - сказал Седой и поднялся, намереваясь выйти из-за стола и быть может даже приблизиться к Лаптеву.

Представив, что может последовать через несколько секунд, Валентин Семенович несолидно взвизгнул:

– Помилосердствуйте, у меня жена, дети!

– Дети?- спросил Василий Андреевич.- У тебя дети есть?

– Двое, две девочки, обе школьницы, старшая отличница...

– Наверное, и жена тебя любит?
– со странным выражением спросил Белов.

Об этом Лаптев никогда не задумывался, но на всякий случай покивал.

– Интересно, правда?- спросил Белов, ни к кому специально не обращаясь.- Вот .ведь какая гниль, а обязательно найдется баба, чтобы любила и холила. И дети обязательно получаются, и даже, бывает, гордятся своими родителями...
– И без перехода спросил: - Где списки?

Лаптеву очень хотелось прикинуться не ведающим ни о каких списках, но он вовремя понял, что здесь обман не удастся; и он решился на полуправду:

– Как таковых, этих списков не существует вообще. Пока что составлено только по шестнадцати секторам...

Лаптев не сказал, что сам вчера распорядился времени больше не тратить, выбирая в церковных и городских архивах данные о тех, кто похоронен в начале века.

Времени своих подчиненных Лаптев, конечно же, не жалел, но с изворотливостью старого служаки прикинул, что если никаких списков не будет, то и говорить не о чем, получится так, вроде бы бульдозеры просто распланировали грунт. И вообще никаких проблем со строителями: площадки подготовлены, и у них не будет никаких оснований обвинить его, Лаптева, в задержке работ.