– Соображаешь,- сказал Василий Андреевич другим тоном.- Это хорошо, что сам соображаешь. И что сразу поехал со мной - тоже хорошо. Но это еще не все.

– Ясно, - коротко бросил Виктор.

Молчали до самых кладбищенских ворот.

...Знакомая и всегда волнующая картина стройки: натужный рев бульдозеров, раздирающих красно-бурую, в прожилках и белых проблесках камней землю; грузовики, теснящиеся в очередь к экскаватору; сдавленное прерывистое шипение автогена; веселая перебранка электриков, навешивающих кабели временного электроснабжения... Знакомая картина; но Виктор, побелев, подхватил обрезок ржавой трубы и кинулся прямо на нож бульдозера.

– Ты что, очумел, такой-сякой разэтакий?
– вылетел из кабины бульдозерист и, размахивая пудовыми, черными от нигрола кулачищами, бросился к Виктору. Соседняя машина, харкнув соляровым дымом, тоже остановилась; замер с поднятым ковшом экскаватор...

К счастью, свой, из СУ-5 бульдозерист сразу признал Кочергина; поэтому, когда Виктор, отбросив свою трубу, вцепился в промасленную робу и заорал нечто нечленораздельное, Саня не пришиб его, а спросил скорее даже испуганно:

– Ты что, Михалыч, жизнь надоела?

Кочергин еще раз потряс здоровенного Саню за грудки и наконец выкрикнул разборчиво:

– Ты что же это делаешь?

– А че делаю-то?
– раскрыл рот Саня.- Ну во вторую вышел, так попросили же...

– Кто же тебе велел тут грести?

– Прораб, - высвобождаясь, неуверенно пробасил Саня.

– Тащи его сюда,- приказал Кочергин и прибавил такое, что услышь это Воднюк - не миновать бы Виктору товарищеского суда.

– Да ведь уехал он...

Все моторы заглохли, а строители собрались вокруг Виктора.

Кочергин несколько раз порывался что-то сказать, но только рубанул воздух рукой и, сев на ближайшую вывороченную плиту, жестом попросил спичку.

– Что случилось, Виктор Михалыч,- спросил дядя Коля, поднося огонек. Не там начали, что ли?

Виктор молча кивнул и выпустил длинную струю табачного дыма. Строители загалдели, честя вдоль и поперек и прораба, и все прочее начальство, президентов отдельных стран и дальнюю родню своих близких родственников.

– Лаптев давно уехал?
– спросил Виктор и на всякий случай пояснил: -Такой кругленький, на "Волге", начальничек...

– Да вот только что!

– С прорабом нашим!

– Он и воткнул, чтобы работать начинали!

– Обещал сверхурочные по своей ведомости накинуть.

– И нас,- отозвались электрики,- уговорил во вторую смену остаться свет ставить... Чтоб им виднее...

Виктор несколько раз кивнул, уясняя картину. Затем затоптал окурок и выпрямился:

– Ясно. Значит, так. Сегодняшний день... Сегодняшний день вам запишется, хотя вы начали без моей - поняли?
– без моей команды... А дальше... Вот что. Всю технику - вон туда, под стену, и чтобы без моей команды ни-ни. Усекли?

– Ты подожди, Михалыч. Объясни-ка толком. Чего дергаемся?

– Обязательно поясню,- Виктор, заложив руки за спину, подался чуть вперед, к ножу Саниного бульдозера.- Так вот, указания, что вам дали, - все ни к черту. И не там начали, и вообще здесь пока что работать нельзя. Просто нельзя. Ясно?

– Да почему?- подал голос дядя Коля.

– Проект есть?
– спросил Виктор.- Нет проекта. Разрешение на проведение земляных работ есть? Нет такого разрешения. Согласование с постройкомом на привлечение к сверхурочным работам есть? Нет такого согласования. Наряд выписан? Не выписан. И вообще на всю эту затею даже титула нет, так что платить неизвестно как. И точно знаю, что ни у треста, ни у вашего "друга", - Виктор не назвал ненавистные фамилии,- таких денег нет...

Кочергин помолчал, отбросил окурок и сказал тихо:

– Это все так... А самое главное - это ж какой скотиной надо быть, чтобы прямо по человеческим могилам бульдозером утюжить? Здесь что, враги наши самые лютые лежат? Да и с теми после смерти считаться не очень-то... А вы...

В очень звонкой, вот уж прямо - кладбищенской тишине, Виктор добавил:

– О правилах работы на кладбищах и некоторых наших бумажных делах могли, конечно, и не знать: до сих пор вас особо не подводили; но как можно головой-то не подумать, вокруг себя не оглянуться! Мы же люди, а не рабсила! Непонятно?

Дядя Коля, хлопнув о гусеницу беретом, сел прямо на землю. Все строители заговорили разом.

Виктор молчал, и только когда мужикам надоело ругаться и выкрикивать "а че ж", бросил:

– Наказал вас Лаптев. Но и вы хороши! Прямо как дети малые.

– Слушай, Михалыч,- наперебой полезли мужики, - нам же никогда не объясняют толком!

– Покажут, где пахать, - мы и пашем от забора до обеда!

– И что начальство себе думает?

– Откуда нам про ваши согласования знать?