Желание Амидеры лететь на грифоне теперь стало мне понятно. С высоты птичьего полета хорошо просматривалось происходящее внизу. Так много тварей в одном месте в последний раз я видела, когда они гнались за нами по галерее Павших в пещерах гномов. Зверюги выходили из лесных дебрей и ползли к разрыву. Спасала его небольшая протяженность – узкий отрезок отбивать легче. Маги в синей форме защищали проход как на земле, так и в воздухе. Впереди разразилась схватка между летающими монстрами с перепончатыми крыльям и магами. Даже ветер не заглушал визги тварей. Победу явно одерживали маги на более маневренных грифонах. Метель разыгралась не на шутку, и снежная мгла мешала крылатым вовремя уклоняться. То и дело сверкали всполохи магии, сбивающие врага. Внизу падающих тварей встречали и добивали воины.

Не предупредив, Амидера резко отправила Горку на снижение. В этот сект я еще раз вспомнила, что ничего не ела, и со всей силой вцепилась ногтями в седло. Мы сели жестко около дальней палатки, где нас ждали знакомый дворф, закутанный в полушубок, и Сетсей, которому, судя по отсутствию теплой одежды, холод не мешал. Болотная кровь – стылая и стужи не боится.

– Как наши дела? – спросила голубоглазка, спрыгивая с грифона.

– Мы уверенно сдерживаем монстров, – ответил дворф. – Такие обрывы теперь не редкость, наши маги справляются.

– Там только монс-стры, – добавил драгон.

Это хорошие новости. Если там нет порталов, темных эльфов, монахов или демонов, то это не атака врага, а просто обрыв. А количество тварей объясняется их голодом.

– Я иду туда, – решила голубоглазка.

– В этом нет необходимости, – мягко ответил Велад и нелепо расставил руки, будто собрался самолично преградить ей путь.

– Там сражаются мои люди – конечно, есть. Я маг, и могу помочь.

– Будет разумнее, если ты останешься. Помощь понадобится, когда линия восстановится, и ты откроешь проход для оставшихся за границей магов.

Сетсей подошел ближе и строго посмотрел на голубоглазку.

– Нельс-ся допус-стить повторения вс-спышки, как в погребалищ-ще.

Ящер понимал: неконтролируемая силы голубоглазки представляет угрозу и для своих, но, в отличие от дворфа, похоже не собирался ее отговаривать.

Амидера подняла руку и на сект прикрыла глаза. Из ее ладони вырвалась кровавая иволга и полетела в сторону разрыва.

– Больше этого не повторится, – грозно ответила девчонка, и ни один из нас не отважился ей перечить.

Амидера натянула на голову капюшон и, не прощаясь, вышла. Оставляя на снегу свежие следы, она направилась к обрыву за своим вулпином. Мы с ящером переглянулись, и я вытащила из ножен меч.

– Мы с-са ней прис-смотрим, – прошипел Сетсей дворфу, тоже обнажая меч. Вдалеке слышались звуки боя, но рассмотреть, что там происходит, было сложно. Пурга набирала обороты, из-за этого так не вовремя начавшегося снежного танца видимость сильно ухудшилась и становилось холоднее. Я вспомнила про теплый зеленый плащ балабола, поежилась и пожалела, что не взяла его с собой.

Амидера обходила сражающихся магов и двигалась прямо к центру разрыва. Мы шли за ней с двух сторон, не отставая. Над головой с визгом проносились твари и преследующие их маги на грифонах. Впереди вспыхивала, гасла и снова вспыхивала магия. По стойке воинов, по дырам в их строю стало понятно: голубоглазка права – большинство из них не вояки. Командиры надрывали глотки, кричали, отдавали приказы и пытались руководить неумелыми бойцами. Те, кому сквозь пелену снега удавалось рассмотреть Сетсея, радостно его приветствовали. Он лишь кивал в ответ, давая понять, чтобы продолжали бой. Турея была не нужна, чтобы увидеть – Сетсея здесь знают и уважают. Ему рады. Его готовы слушать, за ним готовы следовать. Человеческие воины и маги подчиняются всем приказам ящера. За пределами орды для всех я – чужак. Это не задевает, я привыкла. Мне все равно, что думают обо мне. Пока в руках меч, я смогу за себя постоять; пока за поясом Бурата, помню, кто я и откуда. Но я впервые наблюдала, как чужак командует не своим народом. Драгон с болот, без магии, не заявивший право сильнейшего. Почему люди чтят Сетсея и не обращают внимания на девчонку, идущую впереди него? В ней не признают вождя, поняла я. Ее люди не знают о ее силе, но голубоглазку это нисколько не волнует. В мире орков ящер убил бы девчонку и занял ее место. В мире людей этот ящер оберегает ее и скорее отдаст собственную жизнь, защищая, чем попытается занять ее место.

Амидера остановилась около погасшей линии и раскинула руки в стороны. Ее ладони ярко засветились. Она осмотрелась и сосредоточилась. Я с интересом наблюдала за ней. Девчонка замерла, всматриваясь застывшим взглядом вдаль и не обращая внимания на хлопья колючего снега на лице. Я боялась вновь почувствовать ту испепеляющую стихию, в которую превращается ее неконтролируемая магия, но ничего подобного турея не видела. Над ладонями Ами затанцевала рунопись, и вокруг зверюг вдруг начало вспыхивать знакомое синее пожирающее марево. Она целилась поразительно точно, направляя силу точно в скопление монстров. В небе промелькнула красная точка, яркие бордовые перья хорошо выделялись на мутно-белом фоне. Голубоглазка смотрела глазами иволги. Я улыбнулась. Девчонка наладила связь со своим вулпином.

За спиной раздалось рычание Сетсея, в сект он прыгнул к голубоглазке ближе, прикрывая ее спину. Со стороны города в нашу сторону бежал демон. Как и кровавую иволгу, не заметить его было сложно. Ярко-желтая кожа выделялась заметным пятном. Это был Раз Аш – рол демоницы. Меня, как, по-видимому, и Сетсея, не оставляла мысль, что ситуация станет паршивой, если демоны пришли на самом деле не за убежищем. Одновременно защищать границу от тварей и сражаться с демонами в сердце города – скверная история. Сетсей поднял меч выше, готовясь к нападению. Я прощупала рола туреей и остановила драгона, толкнув в плечо.