– Ты. Спала. С. Ним?
– Ему с трудом дается проговорить эти слова. У меня за него содрогается сердце.

– Нет.
– Ответила честно. Слышу, медленно выдыхает.
– У меня запрет.
– Фыркнула.

– Он сейчас с тобой?

– Нет, только привез и уехал.
– Почему я отвечаю? Почему я переживаю?
– Кот, зачем ты это спрашиваешься?
– Слышу, улыбается. В голове уже вижу эту красоту.

– Переживаю.

– Почему?

– Я тебе сказал, ты мне интересна.

– мм… - Промычала я.
– Это ты сейчас еще сотню будешь из своего гарема обзванивать?

– У котов бывает горем?
– Я хохотнула.

– полагаю только у Мартовских.
– Гудвин ухмыльнулся.

– Значит, я не Мартовский, а Чеширский.
– Стою лыблюсь как дура. Я говорю с Гудвином… Сума сойти…

– Вот у Чеширских точно горем. Правда, зачем?

– Я хочу тебя.
– Не слышит видимо.

– Кажется, справлять потребность у тебя есть с кем. А я на роль вашей подстилки не подхожу. Всего хорошего Анатолий Иванович.
– Сбросила трубку. Бред, какой-то… Разговор не о чем, но так здорово…

Пятницы утро тяжелое. Теперь осознано понимаю, что самочувствие ухудшилось.

С трудом встала. Кости немного ломит. Значит пасмурно. Посмотрела в окно. В точку.

Надела классические штаны суженные внизу. Рубашка серая. Туфли на платформе. Уложила красиво. Открыла ноутбук. Не успел экран загореться, как появился синий свет набор разных цифр и тут же все пропало. Вопросительно приподняла бровь. Встала из-за стола. Взяла мобильник и набрала номер Наташки.

– Нат.
– Включила чайник.
– Там с сайтом все нормально. А то, что-то мне ноут показал синий экран.

– Вот пять минут назад проверяла. Все хорошо.

– Ладно.
– сказала садясь за стол обратно. Зашла на сайт.

– Как ты?
– От ее вопроса проступили слезы. Закусила губу.

– Боюсь…

– Солнышко. Я приеду к тебе, как только смогу. Хорошо? Будто с тобой.

– Нат, а если что-то пойдет не так?

– Не накручивай.

– Да тебе легко сказать «не накручивай» не тебе будут череп вскрывать. У меня курс лекарств закончился вчера.

– Когда операция?
– Я встала, достала кружку. Тяжело вздохнула.

– Как только результаты придут. Скажут. Скорее всего, мне сталось не долго…

– Типун тебе на язык. Думай что говоришь.
– Навела себе чай, села обратно за стол. зашла на сайт.

– Думаю, что говорю. Думаешь, я глупая и не понимаю?
– Зашла на свой сайт.
– Нат. Заказы там больше не принимай. Те, что были на этой недели — отмени.

– Да Сонька…

– Я вчера на хохоту ездила. В Телинский заповедник.

– С кем, с Димой?

– Да.

– Решила шанс ему дать?

– Какой шанс? О чем ты?! Я поехала, что бы пострелять и только. Да я быстрее с… не знаю, лучше миру отдамся, чем с ним буду. Все было кончено тогда и я не собираюсь.

– Учудила ты. Не давай ему намека. Когда ты поговоришь с ними?
– В глазах все стало расплываться. Заморгала часто. Прижала пальцы к глазам.

– Я не знаю… Не до этого. Знаешь, говорить на такую тему нелегко. Ладно. Давай, вечером наберу.
– Сбросила трубку. Подтянула к себе колени. Обняла из руками.

….Я хотела поговорить с вами о том, что пять лет назад произошла авария….

Или

…Интересно, как люди спять ночами, когда сбегают с места преступления?…

Хватаюсь руками за голову, как должна им сказать?

…Я знаю вашу тайну. Знаю, что машина вольва принадлежала Гудвину Анатолию Ивановичу…

От осознания этого слезы начинают течь с глаз. Обняла колени снова, посмотрела в окно.

Как он мог сбежать, если такой замечательный?

Зазвонил телефон. «Кот» Улыбка растянулась на лице. Все шире и шире. Пиздец.

«мне жаль, вы потеряли ребенка»

Улыбка быстро спала с лица. Нахмурилась.

– Анатолий Иванович?
– Немного удивлена что он звонит.

– Опоздаешь, оштрафую.
– Ухмыльнулась.

– Буду иметь ввиду.
– Ответила спокойно.

– Все хорошо?
– Голос его стал мягким, заботливым. Сжала губы, нахмурила брови. Пытаюсь сдержать слезы. Отрицательно покачала головой.

– Да.
– Ответила спокойно, даже голос не дрогнул. Только после ответа слезы хлынули из глаз. Рукой прикрыла рот, что бы, не всхлипнуть.